— Я не буду спрашивать дальше про возраст. Это — Серебров мне сказал. Я уважаю просьбу Зуева.

— Спасибо.

— Не за что. Второй вопрос.

Жуков подвинулся к столу.

— У вас в послекурском отчёте — наблюдение про «остывание метода без носителя». Это — серьёзная вещь. Что вы предлагаете делать после войны?

Я думал.

— Товарищ маршал. Я думал об этом. Метод — нельзя записать в устав целиком. Он — не схема. Он — способ мышления. Записать можно — направление, частные случаи. Но не — всё. Я думаю — после войны нужно — школа. Не институт, не академия. Школа, где — командиры будут учиться у командиров. Не «преподаватель — слушатель», а «опытный — учащийся».

— Это — нестандартно.

— Это — единственный способ.

Жуков кивнул.

— Третий вопрос.

— Слушаю.

— У меня в Ставке — есть несколько мест, в которых нужны — головы. Не по званию, по голове. Если бы я предложил вам — после войны — пойти в одно из этих мест, как бы ответили?

Я думал.

— Товарищ маршал.

— Да.

— Я — не отвечу сейчас. Скажу — после войны.

— Почему?

— Потому что я сейчас — в работе. Я — не могу думать «после войны», пока война идёт. Это — мой принцип.

Жуков помолчал.

— Майор. Это — правильный принцип.

— Знаю.

— Хорошо. Мы — после войны вернёмся к этому разговору.

— Так точно.

Жуков встал.

— Свободны.

Я тоже встал. Козырнул. Пошёл к двери.

— Ларин.

Я остановился.

— Да, товарищ маршал.

— Один — последний вопрос. Уже не — про работу.

— Слушаю.

— У вас — старшина рядом. Огурцов. Из деревни Кубышево, Алтайский край.

— Так точно.

— Я о нём — тоже читал. В ваших отчётах — он упоминается каждый раз.

— Так точно.

— Это — необычно. Старшина в отчётах майора — в каждом.

— Он — со мной с июня сорок первого.

— Знаю. Хороший человек?

— Лучший.

— Тогда — берегите его.

— Берегу.

— Свободны.

Я вышел.

В коридоре — Огурцов.

— Ну?

— Жуков сказал — берегите его.

— Кого?

— Тебя.

Огурцов посмотрел на меня.

— Жуков обо мне знает?

— Я тебя в отчётах часто упоминаю.

— Не подозревал.