Кстати, Кошка… Осипян едва представил ее во всей красе, как кое-где засвербело. Нравилась ему эта сучка. Нравилась, что она так неприступна, спесива и своенравна. Как же жаль, что она ушла от них! Уж он бы нашел бы способ ее приручить! С каким бы удовольствием он ее дрыгнул, даже если бы она сама была слишком против такой приятной забавы! И может быть такой случай предоставится, если они ее захватят. Должен предоставиться!

Нет, Малевич все-таки валяет дурака! Причем чем дальше, тем больше. Заставляет делать их то, без чего можно легко обойтись. Выдумывает лишние сложности, и нервный стал какой! Наверное, у Ко́зи совсем стало плохо с головой из-за кучи последних проблем. А может, из-за аполиса, который тот стал употреблять слишком часто.

Мысли Смерда прервал вернувшийся Цыря:

— Распродажа у них там. Всякий хлам по дешевке. Старухи и тупые мужланы душатся в очереди. Самого Рублика в лавке нет. Спрашивал у баб его, продавщиц. Вообще, они говорят, будто он тут редко бывает и не чаще, чем раз в день. Так что ожидать его тут, выглядывая в окна, — тупейшее занятие. Мож по пиву? Или чо покрепче? — Цыря осклабился, глазки блаженно прищурились.

— Та не. Нельзя. Вацлав может приехать. Даже должен как бы. Вот потом… — Смерд замолчал, вдруг увидев в окно подъехавшего на двуколке Борецкого. — Оп-ля, только вспомнили, вот и он, черт! Представляешь, сколько вони было, если бы нас застал за пивом.

Борецкий без труда нашел их столик, огибая компанию подвыпивших мужиков, подошел быстрым шагом, придерживая полы сюртука, чтобы не выпирала рукоять револьвера.

— Ну, что, был? — спросил он, глядя на Смерда.

— Не. Говорят, он сюда не каждый день заглядывает, — ответил Осипян.

— И вообще, он как бы этот «Богатей» продает что ли. Вон, распродажа, весь хлам отдают по дешевке, — добавил Цыря. — Может не стоит тут торчать?

— Может и не стоит, — Вацлав придвинул табурет, устроился за столом, хотя задерживаться здесь не собирался. — Дуршлаг узнал кое-что интересное. Оказывается, этот ублюдок очень непрост.

— Так понятно: Кошка с простачком бы не стала связываться, — хмыкнул Осипян.

Борецкий, вертя в пальцах зажигалку, помедлил минуту: взвешивал, стоит ли в такое посвящать Смерда и Цырю, и все-таки сказал:

— Дела тут интересные произошли. Оказывается, у этого Рублика была дуэль. Кажется вчера. И не простая. Дуэль аж с бароном Карпиным. Барон выставил вместо себя мага. И этот ублюдок, Рублик который, мага уложил. А маг, говорят, был непростым, из Египта. Так вот… В общем, Кошкин дружок снес ему голову. Вот так дела…

— Нихрена себе! — Осипян, глядя на Борецкого, ожидал, что тот сейчас рассмеется, но Вацлав не смеялся.