— Чего уставился, Смерд? — хмыкнул он. — Говорю, он не простой. Это сразу было понятно, еще когда Кошка с ним пожаловала. И я об этом говорил Ко́зе! В общем так, я сейчас поеду. Поеду прямиком к барону Карпину.

— Ты его знаешь что ли? — удивился Ашот.

— Пока еще нет. Познакомлюсь. Евгений Филимонович — человек важный. Нам знакомство с таким станет край каким полезным. А тут случай такой: как бы вовремя подвернулся общий враг. Разберемся с общим врагом, а там, глядишь, появятся общие дела, общая выгода, — рассудил Борецкий, убирая зажигалку в карман. — Ведь теперь у нас с деньжатами дела все хуже, — поляк хотел подметить, что хуже они из-за Малевича — его идиотских решений, но не стал пока выставлять крайним друга. — Вы тут все же караульте до вечера, — настоял он. — Если Рублик появится, проследите, с кем будет, куда и зачем поедет. Повозка будет стоять до вечера — извозчику я заплатил. Адрес его Дуршлаг тоже узнал через извоз. Где-то на Карьерной живет — это тут недалеко. Но вы все-равно за ним проследите. Об этом ублюдке нужно узнать побольше.

Редко, когда я испытывал столь приятный коктейль эмоций. Быть может даже никогда. Сейчас меня распирало чувство благодарности к Полине Борисовне, за все то, что она делала для меня, за ее внимание и старания. Одновременно, после недолгого любования ей, во мне вспыхнул восторг иного рода. Какая же она красивая женщина! Не знаю, переживал ли прежний Рублев по отношению к ней что-то подобное? Смотрел ли он когда-нибудь на нее так, как я? Подозреваю, что да. Трижды «Да»! Потому, что это волнующее и горячее чувство пришло откуда-то из глубин.

Я сделал два шага, разделявших нас и обнял ее, поначалу легко, едва касаясь положил руки на ее талию и сказал:

— Поль, спасибо! Ты просто волшебница! Обожаю тебя! — и прижал ее к себе, целуя в подбородок, потом в губы.

Нам стало так тесно, что она без всяких сомнений почувствовала мое окаменение, распиравшее брюки. О, да, такое не почувствовать нельзя!

— Саша! Саша! — она повернула голову, уклоняясь от поцелуя, однако вырваться не спешила или даже не собиралась. — Прекрати! Тебе нельзя так со мной делать! И мне нельзя! — добавила она.

— Поль, ты обещала меня соблазнить, — напомнил я, не отпуская ее, поймав губами светлый локон и не в силах удержать нетерпеливые пальцы — они сминали платье на ее спине.