— Ясна ли вам ваша боевая задача? — чеканя каждое слово, спросил я.

При этом я в упор смотрел не на номинального правителя, Церен-Дондука, а на покрытого шрамами Баатора.

— Да, Великий Государь. Мы всё поняли и в точности исполним твою волю, — глухим, рокочущим басом ответил старый рубака.

Это был осознанный шаг с моей стороны. Молодому, горячему тайше, который восседал на своем троне меньше месяца, я не доверил командование даже его собственным войском. В предстоящей мясорубке ставку нужно делать на профессионалов. И совершенно правильно, если калмыцкой конницей будет руководить матерый военачальник, чье тело исполосовано шрамами. Человек, которого в улусах уважают настолько, что по одному его слову нукеры готовы обнажить сабли даже против собственного правителя.

— Ну, коли так, тогда разделите пищу со мной, воины, — я радушно улыбнулся, снимая повисшее напряжение.

Я потянулся к шелковому шнуру, соединенному с серебряным колокольчиком на козлах возницы, и с силой дернул. Карета, скрипнув рессорами, начала плавно замедлять ход.

Спустя четверть часа слуги накрыли откидной стол. По суровым походным меркам он просто ломился от яств: холодная буженина, запеченная птица, пироги, соленья.

Оба калмыка переглянулись и уставились на еду с явным подозрением. Переводчик замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы вежливо объяснить: гости не могут вкушать определенные блюда. Буддизм имеет свои строгие заморочки, и многие ревностные последователи учения Гаутамы и вовсе склоняются к вегетарианству.

— Вы смущены мясом? — я миролюбиво отрезал кусок буженины. — Но вы же едите то мясо, ради которого животное не было убито лично вами или специально для вас?

В глазах обоих степняков мелькнуло искреннее изумление. Я с удовольствием отметил, что мой маленький дипломатический трюк удался: я продемонстрировал, что Император Всероссийский знает и уважает тонкости их религиозных догматов. Конечно, буддисты — не заложники пищевых запретов, как мусульмане со свининой или индусы с говядиной, но соблюдение ритуальной чистоты для них важно.

Убедившись, что еда «чистая», мои гости отбросили сомнения. Трапеза прошла в спокойной, почти доверительной обстановке.

Под конец обеда настала моя очередь демонстрировать уважение. Из пузатого походного термоса (еще одной моей личной разработки) слуга разлил по пиалам знаменитую калмыцкую джомбу — крепкий чай, щедро заваренный со сливочным маслом, солью, молоком и мускатным орехом.