Заодно хочу проверить изворотливость и находчивость моего арапа, оценить его коммуникабельность — как именно он распорядится подобным, казалось бы, пустяковым поручением. Тем более что я постарался максимально нагнать жути, объявив исполнителям, что этот «водяной сифон» — чуть ли не самое главное политическое событие в моей жизни.

А то мне пока кажется, что всем заправляет Нартов. Ганибалл словно бы и не на своем месте. Вот, нужно убедиться в этом, ну и шанс темнокожему крестнику дать.

Я отогнал посторонние мысли и потянулся к папке на краю стола.

— Итак, вот бумага. Думаю, что тебе интересно будет, — сказал я, протягивая Морицу плотный лист, исписанный аккуратным каллиграфическим почерком. Текст был составлен не на русском, а на польском языке.

Мориц осторожно взял протянутый документ. Слегка прищурился от головной боли, но уже через секунду впился взглядом в строчки, забыв о похмелье. Он стал жадно вчитываться в слова, которые были написаны под диктовку его отца — польского короля Августа Второго Сильного.

Я молча наблюдал за метаморфозой, происходящей с графом. Глаза еще молодого, в сущности, человека внезапно увлажнились. Губы дрогнули. И вот теперь передо мной сидел не блестящий европейский повеса, не кобель, который только и думает о том, как бы задрать как можно больше юбок вокруг себя. Передо мной сидел обиженный судьбой, недолюбленный мальчишка, который наконец-то получил то, о чем мечтал всю жизнь.

— Да, граф. Это официальное признание, — тихо, но веско произнес я, нарушая звенящую тишину кабинета. — С личной подписью и печатью твоего отца. Признание того, что ты — сын Августа. Удивительное и совершенно штучное дело. Бастардов, сыновей и дочерей, твой неутомимый папенька наплодил никак не меньше двух сотен. Но такой бумаги удостаиваешься только ты.

Мориц медленно поднял на меня блестящие от подступивших слез глаза.

— Вы имеете такое влияние на польского короля? — спросил он.

Но обсуждать это влияние я не собирался. Да, имею. Он должен и мне и России столько, на самом деле… Еще отдавать придется. А то гляди ты… Денег столько брал от меня. А отдавать чем?