Спектрометр он включил сам. Пока прогревался, поставил чайник. На стене у окна — фотография в рамке: Михалёв-молодой и трое других, в одинаковых пиджаках, на фоне арки. Под фотографией — табличка от руки: «1958. Кафедра. Дозиметрия». Я фотографию не комментировал.

— Дорохов. У вас по фуражу — буду, как и сказал, перебивать раз. По молоку — давайте на следующей неделе ещё один замер, для протокола. — Михалёв перекладывал пробирки в штатив. — По грунту — гляну, но без сюрприза. По прошлогоднему слою — норма, поверху — поднялось, но не критично. Через дожди ляжет.

— А зерно нового урожая.

— До зерна — август. До зерна доживём. — Он положил карандаш на стол точно поперёк тетрадки. — Что я Вам уверенно скажу, Дорохов: йодид был дан вовремя. Это я могу сказать. Риск по щитовидке у детей — был бы другой. С йодидом — вы его сильно сбили. Я Вам — низкий поклон.

— Низкий поклон — людям. Я только посчитал.

— Считают многие. — Он посмотрел на меня поверх очков. — Считать заранее — не многие.

Я не ответил. У него на письменном столе под стеклом лежала вырезка из «Правды» от двадцать девятого. Я её узнал по угловому загибу. Абзац ТАСС о Чернобыле он, видимо, читал не один раз.

Из Курска я возвращался в шестом часу. Дорога — пустая. На двадцатом километре от города — деревенская колонка, у колонки — две женщины, набирали воду в вёдра. Платки. Молчат, как у нас. Я их обогнал и подумал, что в этой колонке вода сейчас — такая же, как у нас, и что про это они не знают, и что им это лучше не знать, и что я об этом не скажу, и что в этом — моя нынешняя работа.

Шестого мая Зоя пришла ко мне на ферму сама.

Я был в правлении, она передала через Антонину, что хочет «на пять минут». Подошёл к ферме после обеда. Зоя стояла у дальнего угла коровника, в халате, платок узлом под подбородком. После телеграммы и после Кольки она ходила медленнее, но в плечах распрямилась.

— Павел Васильевич.

— Зоя.

— Колька носит ваши таблетки по селу. Левой рукой.

— Носит.

— Я ему в банку положу обед, он мне говорит — мать, мне нельзя на руки тяжёлое, я с дядей Семёнычем по графику.

— По графику.

Она помолчала и посмотрела не на меня — на угол коровника, где гнилая доска была заменена в прошлом году Лёхой.