Элиза свернула на свою улицу и остановилась.

У крыльца отцовской конторы стояла чужая карета. Лак на её дверцах отражал вывеску через улицу, на колесе поблёскивали серебряные накладки, на дверце золотом горел герб: два перекрещённых ключа на фоне горы.

Внутри у Элизы упало.

Этот герб она знала. Клейн. Папа последние полгода замолкал каждый раз, когда курьер с такой нашивкой приносил очередной конверт. Карета у их дверей в обычный четверг сама по себе была плохой новостью, а сегодня к ней ещё прибавлялся последний день месяца.

Элиза прижала кошелёк к боку и побежала.

Хлопнула входной дверью, пронеслась через пустой зал, нырнула в коридор и затормозила у кабинета. Дверь стояла приоткрытой, изнутри доносились голоса.

Элиза заглянула в щель.

Первое, что она увидела, что-то было розовое.

У ножки стола, прямо в её отцовском кабинете, копошилось толстенькое существо с черепашьим панцирем и странной мордой. В этой морде угадывалась пасть гораздо более зубастого зверя, чем любая известная Элизе черепаха. Существо заинтересовано ворошила бумагу в плетёной корзине и довольно урчало.

Элиза заставила себя поднять взгляд выше.

Папа стоял у стола, опираясь о столешницу костяшками. Лицо у него было белого цвета. Напротив сидел незнакомый парень в дорожной куртке, лет шестнадцати-семнадцати на вид. Тёмные волосы, спокойный взгляд. На подоконнике у окна свернулся кот размером с пса, и шерсть его отливала тёмной бронзой.

Между папой и парнем спинами к двери стояли трое в одинаковых тёмных костюмах. Старший держал развёрнутый свиток с печатью.

— Морган, срок истёк сегодня в полдень, — сказал седой. — Долг не погашен. По решению городского суда имущество дома Дайл и филиала торгового дома Винтерскай подлежит немедленному аресту и описи. Особняк опечатывается сегодня, все лодки и прочее имущество — завтра с рассвета. А вас господа, я попрошу убраться отсюда.

Элиза вцепилась пальцами в косяк.

— Я отсюда никуда не уйду, — папа говорил тихо, но за этой тихостью у него под рубашкой ходило плечо. — Здание принадлежит семье Винтерскай, а второй этаж — мой дом. Здесь живёт моя дочь.