— Это уже не имеет значения, — седой убрал свиток в папку и мило улыбнулся. — Если продолжите препятствовать, мы вызовем городскую стражу, и они вышвырнут вас отсюда с позором. А с ними я уверен, вы не горите желанием связываться.

— Это грабёж, — папа выдохнул. — Опись пройдёт по заниженной оценке, и за это имущество вы получите вдвое больше его реальной стоимости.

— Закон есть закон, — пожал плечами представитель Кляйнов.

Юноша на стуле всё это время молчал. Он перекинул ногу на ногу и спокойно положил руку на колено.

— Прошу прощения, господин… Эм, не знаю как вас звать, какова сумма долга?

Старший повернулся к нему вполоборота и оглядел сверху вниз.

— А вы вообще кто такой, юноша?

— Он Ив Винтерскай, — папа разжал кулаки. — Старший партнёр и владелец почти всего филиала.

В кабинете повисла пауза.

Старший оглядел Ива ещё раз и хмыкнул.

— Господин Винтерскай, я уважаю фамилию вашего покойного дяди, но переговоры о коммерческих долгах подобного размера обычно ведут люди, у которых уже выросла борода. Не отнимайте моего времени, эта сумма вам все-равно не по карману.

— И всё же, — Ив улыбнулся углом рта. — Я прошу вас удовлетворить моё любопытство.

Старший вздохнул с видом учителя, объясняющего урок туповатому ученику.

— Двадцать тысяч золотых.

У папы дёрнулась рука на столешнице.

— Двадцать⁈ Я брал десять и продал всё своё имущество, чтобы закрыть четверть. Откуда столько?

— Реестровый протокол просрочки, — старший достал из папки второй документ и развернул. — Уложение о коммерческих долгах, статья сорок седьмая. При просрочке вексель автоматически начисляет штрафные проценты. А суд подтвердил это своим решением.

Папа прочитал документ глазами и опустился в кресло.

Плечи у него обвисли. Дыхание уходило короткими прерывистыми струйками, а взгляд скользил по столешнице и не находил, за что зацепиться.

В этот момент Элиза поняла, что папе абсолютно нечего им ответить. Она собралась ворваться и вмешаться в разговор этих злых взрослых. На эмоциях.

Вряд ли бы она помогла, но она должна была попытаться хоть что-то сделать. Иначе какая она дочь?

Однако, едва она сделал шаг, как в кабинете раздался еще один, абсолютно спокойный и сильный голос.

— Хорошо, господин… Эм, не знаю как вас звать, короче представитель семьи Кляйн. Я оплачу этот долг.

Седой повернулся к нему всем корпусом, приподнял в недоумении бровь. Двое его помощников переглянулись.