В голове ещё стоял смех Элизы. Тощая девочка, с железным характером. Её отец, что был готов пойти на крайние меры из-за своего бессилия и неспособности сохранить последнее. Да и бабушка, в которой живости ума хватит на десятерых.

Я и сам не заметил, в какой момент почувствовал, что за этим столом становлюсь частью этой семьи. Которая ещё сегодня утром стояла на краю, но даже там сохраняла стойкость и гордость.

В Москве я поднялся с нуля, с раздолбанной кухни на Электрозаводской. А здесь у меня уже есть Система, перстень отца, туша крокодила, Духовный Кулинар и весь опыт предыдущей жизни. Заработать десять миллионов за семь лет?

— Ха! Завтра у этого города появится новый бизнес.

Я погладил Дину между панцирных пластин и закрыл глаза.

Утро началось с тёплого мокрого носа, ткнувшегося мне в ухо.

Я приоткрыл глаз и обнаружил сверху Дину, которая сопела так красноречиво, будто я лично сорвал график завтрака во всём городе. Рид сидел на спинке кровати с видом существа, на чьих плечах давно лежит ответственность за весь этот мир.

— Ладно-ладно, встаю, — пробормотал я и сел.

За окном уже белел молодой свет, а где-то внизу гремели посудой, стало ясно: завтрак в доме Дайлов начнётся без меня только в случае моей смерти.

Я вышел из комнаты, прошёл по коридору, свернул в гостиную и обнаружил бабушку Майю в её потёртом кресле у камина. На коленях у неё лежала книга в кожаном переплёте, а рядом на столике дымилась чашка.

— Доброе утро, господин Винтерскай. На столе уже накрыто, и не вздумайте отказываться. Морган ждёт вас в кабинете, но прежде вы поедите, а потом уже спасайте мир.

— Спорить с приказом, отданным таким тоном, было бы неуважением, бабушка Майя.

Уголок её рта дрогнул.

На столе меня ждала овсянка с маслом, тарелка горячих оладий и две большие глиняные миски в углу — для Рида и Дины. Похоже, Бертольд уже сообразил, что в этом доме теперь поселились хвостатые с амбициями.

Дина рванула к миске и плюхнулась пузом на пол, всем телом изображая, как страдала эти долгие тридцать секунд. Рид прошёл следом и сделал вид, что ест из миски без всякого удовольствия, хотя хвост у него то и дело подрагивал на каждом глотке.

В коридоре простучали быстрые шаги, и на пороге столовой возникла Элиза со стопкой свитков под мышкой и наполовину застёгнутой курткой.