Она обошла стол, посмотрела на картину под одним углом, затем перешла на другую сторону. Вблизи магия Леонардо да Винчи начала действовать. Мария все еще до конца не понимала, в чем кроется это волшебство, но оторвать взгляд от картины было невозможно. Глаза флорентийки словно затягивали зрителя в самую душу Джоконды.

— Я не представляю, откуда Петр Алексеевич вообще узнал об этой картине во всех подробностях, но она… она и впрямь великолепна, — тихо выдохнула княжна.

А вот Куракин, несмотря на то что обладал исключительным вкусом и слыл тонким ценителем искусств, в глубине души оставался несколько разочарован самой живописью. Зато он прекрасно понимал ее цену. Ему пришлось задействовать все свои дипломатические таланты, подкупить половину двора регента во Франции и выплатить за эту потемневшую доску воистину баснословные деньги.

— Я хотел бы просить вас об одолжении, Мария Дмитриевна, — осторожно начал Куракин, глядя в глаза фаворитке. — Я желаю, чтобы Его Величество знал: эта картина куплена не на казенные средства. Это мой личный дар моему монарху.

Мария Дмитриевна оторвала взгляд от Джоконды и посмотрела на посла. Губы княжны тронула тонкая, все понимающая улыбка.

— А вы поистине искусный плут, Борис Иванович, — мягко, почти ласково произнесла Кантемир. — Можете не сомневаться: государь будет совершенно очарован этой картиной. А значит, рассматривая ее, он уж точно в гораздо меньшей степени будет обращать внимание на все те финансовые недочеты и вольности в работе вашего посольства в Париже, которые, как мы оба знаем, имели место быть. Ваша «индульгенция» принята, князь.

Она еще некоторое время молча смотрела на картину, а затем позвала слуг, чтобы те аккуратно — как они уже наловчились делать за время путешествия — завернули шедевр обратно в ткань и поставили к остальным ящикам, ожидающим скорой погрузки на зафрахтованный до Петербурга корабль.

— Вот, возьмите, — Мария Дмитриевна протянула послу запечатанный пакет. — Государь через меня передал инструкции, согласно которым вам надлежит действовать впредь. Прочитаете их без меня. Я не уполномочена знать их содержимое, не имею права влиять на волю государя или в какой-либо мере толковать ее вам.

Куракин бережно спрятал бумаги во внутренний карман камзола.

— Князь, не сочтите за грубость, — вкрадчиво добавила Кантемир, — но вы ведь понимаете, что подобные инструкции надлежит прочитать, а затем немедленно сжечь?

— А вы говорите, что не знаете, что в них, — тонко усмехнулся Борис Иванович.

— Не знаю. Но это не значит, что я не догадываюсь, — изящно парировала Мария Дмитриевна.