— Поздравляю с новым званием, окончательно. Документы пришли вчера.

— Спасибо, товарищ генерал армии.

— Не за что. Садитесь.

Я сел.

— Ларин. У меня — операция в феврале. Окружение немецкой группировки в районе Корсунь-Шевченковского, совместно с 1-м Украинским. Ватутин и я. Большая операция. Похоже на Сталинград — но меньше масштабом.

— Знаю.

— Откуда — знаете?

Я подумал. С Коневым я был — открыт, в той мере, в которой возможно.

— Видел переброску ваших частей. Видел, что у Ватутина движется параллельно. Похоже на сходящиеся удары. Это — стандартная схема окружения.

Конев чуть приподнял бровь. Это был его — максимум выражения.

— Ларин. Вы — оперативно зрячий.

— Спасибо.

— Это — не комплимент.

— Знаю.

Конев откинулся.

— У меня к вам — задача. Не на дивизию, на корпус. Двадцать третий стрелковый корпус — командир генерал-майор Окулов. Принимает участие в операции. У него — три дивизии, одна — с проблемами координации. Я хочу, чтобы вы за три недели — поправили координацию во всём корпусе. Не в дивизии — в корпусе.

— Корпус — это другая работа.

— Знаю. Но — у вас опыт. И — я больше — некому отдать.

— Понимаю.

— Окулов — толковый. Но он сам не справляется с координацией между своими дивизиями. Это — болезнь корпусного звена в нашей армии. Я хочу — её решить.

— Это — масштабная задача.

— Это — задача на ваш уровень. Подполковник Ларин — должен брать на корпуса, а не на дивизии.

Я смотрел на него.

— Согласен.

— Хорошо. Выезжаете завтра. У Окулова — пять часов на ваше прибытие, успеют принять.

— Так точно.

— Огурцов — с вами?

— С Огурцовым.

— Хорошо.

Конев встал. Я тоже.

— Ларин.

— Да.

— Я скажу одну вещь — для вас.

— Слушаю.

— Этот год — последний, я думаю. Сорок четвёртый. Может — половина сорок пятого. Не больше.

— Я согласен.

— Тогда — нам осталось — выложиться. Мы оба — понимаем это одинаково.

— Одинаково.

— Свободны.

Я козырнул. Вышел.

В коридоре — Зыкин у стола.

— Подполковник.

— Зыкин.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Куда теперь?

— В двадцать третий корпус. Окулов.