— Тогда — Бог в помощь.

— Спасибо.

Я просидел у Жигалова час. Это был — лучший час за все мои инструкторские визиты. Не потому, что новый для меня. А потому, что — родственный. Жигалов сам пришёл туда, куда я ходил годами. И — без меня.

К концу часа я сказал:

— Жигалов.

— Да.

— Я к вам — больше не приду.

— Что — обиделись?

— Нет. У вас — всё. Мне здесь — нечего добавить. Я пойду к тридцать шестой и сорок пятой.

Жигалов кивнул.

— Хорошее решение.

— Спасибо.

— Не за что.

Я вышел. Огурцов ждал у машины.

— Ну?

— Жигалов сам всё знает. Я к нему больше не пойду. Поедем к тридцать шестой.

— Это не «провал» инструкторской работы?

— Это — лучший её результат. Когда командир сам — учитель.

— Логично.

— Логично.

Огурцов улыбнулся. Чуть. Это была — первая улыбка после Кубышево, после письма. Маленькая, но — была.

— Серёж.

— Да.

— Ты — растёшь.

— В каком смысле?

— Раньше — ты бы сидел у Жигалова два-три дня. Сейчас — час, и ушёл. Это — точная работа.

— Это и есть — рост?

— Это — экономия. Я уважаю.

— Спасибо, Сёма.

— Не за что.

В тридцать шестую — приехали к обеду.

Командир — полковник Дроздов. Дроздов оказался — тот тип командира, которого я уже видел. Кузьмин, Долгушин. Не злой, не упрямый — просто без огня. Делает по уставу, координацию — считает второстепенной.

Я посидел у него полчаса. Слушал. Он рассказывал — ровно, без эмоций.

— Дроздов.

— Да.

— Я с вами поработаю — три-четыре дня. Если за это время — не получится — я доложу Окулову, что вас нужно переводить.

Дроздов посмотрел.

— Что — за такие выводы?

— Я вижу — у вас нет внутренней нужды в координации. Я её не могу создать. Я могу только — проверить, есть она или нет.

— И — за полчаса увидели?

— За полчаса.

Дроздов помолчал.

— Подполковник. Я не ожидал — такого начала.

— Я тоже не ожидал.

— Это вы — серьёзно?

— Серьёзно. Это — мой принцип. У меня — три недели на весь корпус. Я не могу — тратить десять дней на одного, если не вижу — отклика.

— Я постараюсь — дать отклик.