— Тогда позову.

— Хорошо.

Огурцов закрыл глаза. Я ещё посидел минуту, потом — встал, пошёл на свою койку.

Слышал — он дышит ровнее.

Я лёг. Не сразу уснул.

Думал — за три года я не задумывался, что у Огурцова есть мать. Была — где-то. На уровне «есть деревня, в деревне — корова, корова кого-то ждёт». Сама мать — была невидима в этой схеме. Она для меня была — фон. Корова — деталь, мать — фон.

Сейчас оказалось — фон был — конкретным человеком, девяноста двух лет, которая спокойно ушла во сне в декабре. Которую Огурцов не видел шесть лет, и теперь — уже никогда не увидит.

Это — горело. Не у меня, у Огурцова. Но я видел.

Я лежал, смотрел в потолок. На потолке — звёзды от керосиновой лампы, дрожали.

Засыпал — думая, что я в этой жизни тоже когда-то кого-то не успел. В той жизни — точно. Я уже не помнил конкретики — это было слишком давно по моим внутренним часам — но память о «не успел» — была. Так у каждого взрослого.

Огурцов сейчас стал — взрослее на одну смерть. И — старше.

И я — рядом, в той же комнате.

Утром — поехали в шестьдесят восьмую стрелковую.

Командир — полковник Жигалов, крепкий, ровный. Тот тип командира, который мне знаком: думает сам, но без блеска. Воротынцев плюс Бабкин в одном человеке. Шестьдесят восьмая была — образцовая в корпусе.

Жигалов меня встретил без удивления. По нему я понял — он не первый раз видит инструктора, и относится спокойно.

— Подполковник.

— Полковник.

— Что вас интересует?

— Координация со смежными.

— У нас на стыках — нормально. Я с тридцать шестой и сорок пятой — в постоянной связи через своих сержантов-связных. Это моя инициатива, не уставная.

— Сержанты-связные?

— Да. По одному с каждого фланга. Постоянно у соседнего комполка. Доклад через них — три раза в день.

Я посмотрел.

— Жигалов.

— Да.

— Это — почти то, что я в сорок втором придумывал.

— Не знаю, что вы придумывали. Я сам додумался — два года назад.

— Это значит — метод — в воздухе.

— Возможно.

Я смотрел на него.

— Жигалов. Что у вас плохо?

— Плохо — то, что у тридцать шестой и сорок пятой такой системы нет.

— Почему?

— Потому что у их командиров нет — внутренней потребности.

— Это и моя задача — внутреннюю потребность создать.