Вся его масса, вся ярость была вложена в это движение. Идеальный момент.

И поэтому, вместо того чтобы отступить, я совершил резкий выпад вперед. Сделав подшаг, нанёс тычковый удар концом посоха ему в грудину.

Этот удар не был смертельным, к сожалению. Было бы здорово, конечно, разделаться с этим бугаём одним ударом. Но он здоровый бычара, и этого явно недостаточно. Но это был очень чувствительный, точечный выброс силы — и эффект был налицо.

Пхукунци захрипел, глаза его вылезли из орбит от боли и неожиданности. Он отшатнулся, впервые за весь бой нарушив размеренность своей тяжкой поступи и непроизвольно схватился за грудь.

На трибунах на секунду воцарилась ошеломленная тишина, а затем колизей взорвался возмущенным гулом. Фаворит был ранен. Кем-то неизвестным. Кем-то, кто даже не вспотел.

Я видел, как изменился его взгляд. Презрение сменилось животной, слепой яростью. И… страх. Тоненькая заноза страха вонзилась в его сознание. Он наконец понял, что перед ним не дичь, а охотник.

Я улыбнулся ему, глядя сквозь него. Словно бы его уже и нет. И он понял, что это значит.

С этого момента бой изменился. Пхукунци перестал играть на публику. Он забыл о зрелищности, перестал становиться в красивые позы. Теперь он хотел только одного — моей смерти любой ценой.

Его атаки стали не столько мощнее, сколько опаснее. Он начал использовать финты, пытаясь обмануть, заставить меня ошибиться. Он бил по ногам, пытаясь подсечь, лишить подвижности. Он пытался захватить мой посох, полагаясь на свою чудовищную силу захвата.

Но гнев — плохой советчик. Он затуманивает разум, делает движения резкими и предсказуемыми.

А я продолжал свой танец. Уход, парирование, контратака. Я бил его по рукам, по запястьям, по ключицам. Мои удары были быстрыми, точными, как укусы змеи. Они не ломали кости, но причиняли боль.

И количество этих мелких травм постепенно переходило в качество. Несмотря даже на то, что регенерация у него работала на полную.

Но, как оказалось, именно регенерация у него была очень так себе. Он явно отдавал предпочтение силе и скорости. А каждый мой удар — это капля, точащая камень его уверенности.