Екатерина стояла у мойки, оттирая кровь с рук, и при этих словах обернулась.

— Он скромничает, — сказала она. — Перед сковородой он ещё плеснул ей в лицо кипящей карамелью.

— Кипящей карамелью, — повторил Ярослав медленно, будто пробуя слова на вкус. — В лицо.

— Что было под рукой, тем и воевал, — пожал я здоровым плечом. — Ярик, хватит стоять столбом. Помоги затащить эту тварь в кладовку, у меня одна рука рабочая.

Ярослав очнулся, подхватил Марго под мышки и поволок к кладовой. Она замычала сквозь кляп и дёрнулась — очнулась, зараза.

— О, живая, — констатировал Ярослав. — Живучая какая.

— Не то слово, — согласился я, придерживая дверь кладовки. — Я ей сковородой в висок засадил, так она даже не упала и нож не выронила. Если бы Катя не подоспела…

— Поняла бы, — закончила Екатерина спокойно, вытирая руки полотенцем. — Она бы поняла, что на повара с ножом лучше не ходить.

Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. И мы оба одновременно усмехнулись, потому что фраза была идиотская, и ситуация была идиотская, и вообще всё происходящее напоминало дурацкую комедию. А потом ты застёгиваешь чистый китель и собираешься подавать тирамису.

Ярослав запихнул Марго в кладовку, я задвинул засов и прислонился к стене.

— И что теперь? — спросил Ярослав. — Стражу?

— Нет.

— Угрюмого?

— Да, Угрюмого позови. Пусть присмотрит. Сейчас мы выходим в зал и подаём десерт.

Ярослав открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты шутишь.

— Похоже, что я шучу? — я взял форму с тирамису и поставил на серебряное блюдо. — Там сидят люди, с которыми я весь вечер заключал сделки. Если я сейчас выйду и скажу, что мою официантку подослали меня зарезать, то завтра полгорода будет обсуждать, как Веверина чуть не прикончили на собственной кухне. Послезавтра половина гостей разорвёт договорённости. Через неделю обо мне забудут.

— А если не скажешь?

— Если не скажу, то завтра полгорода будет обсуждать, какой это был потрясающий ужин и нести мне деньги.

Ярослав посмотрел на меня внимательным взглядом. Потом покачал головой.

— Ненормальный ты, Сашка. Совершенно ненормальный.

— Я повар, Ярик. А повар всегда подаёт десерт.

Екатерина уже проверила платье, оправила волосы. Подошла ко мне и встала рядом, готовая выходить.

— Блюдо тяжёлое, — сказала она, глядя на мою перевязанную руку. — Давай помогу нести.