При этом схватки были жесточайшими. Потери — немалыми. Ведь бились мы не просто с пехотой, даже не с панцергренадерами, но с особо подготовленными боевиками из разведшкол абвера, настоящими волками, даже оборотнями. Один такой вервольф едва не отправил меня на тот свет. Я с двумя бойцами пробирался по развалинам — уже после основной стычки, когда мы по наводке радистов Локтева ликвидировали группу агентов. Дочищали окрестности, действовали по всем правилам, и все равно этот проклятый немец возник как призрак.

Два выстрела из «Вальтера» — и два моих бойца рухнули на обломки кирпичей. И спасли меня. Выстрелить трижды этот гад просто не успел. Третий выстрел сделал я. Точно в левый глаз врага. Брать его живьем мне было некогда. Не я его, так он меня. Да и вряд ли он представлял оперативный интерес. А так — одним поганым нацистом на Земле стало меньше.

Тогда, в сорок пятом, я ни на миг не усомнился в высокой инженерной квалификации Локтева в области радио. Но столь же несомненно подметил его тягу к оперативным мероприятиям. Крепко это увлекало подполковника, а отточенное техническим образованием мышление подталкивало к оригинальным решениям. Но ни в коем случае не в ущерб рациональности.

И вот прошел год. В этой квартире Локтев, вероятно, проживает, как исключительно ценный специалист уровня доктора наук, главного инженера крупного завода. Под таким прикрытием. Соседи и не догадываются, кто он на самом деле… Он так и выглядел: преуспевающий солидный гражданин в летнем светлом костюме, белой сорочке, галстуке. Элегантно, даже с легким шиком. В эти годы одежда была очень отчетливым социальным маркером.

— Сюда, прошу, — пригласил он, и мы вошли в комнату, скромно, но прилично, со вкусом обставленную. Сели за стол.

— Ну что, — объявил Локтев, — давай без долгих предисловий: вызвали тебя сюда по самому приятному поводу. Наверное, догадываешься.

Я улыбнулся. Чего тут не догадаться! Ликвидация Псковской резидентуры — дело изрядное. О проколах кителя под ордена с шуточным оттенком говорил Лагунов, но я понимал, что это шутка, в которой доля шутки. Теперь же все всерьез.

Слово за слово, я узнал, что завтра на Лубянке состоится торжественное собрание. Локтев избежал слово «награждение» из простительного суеверия: военные люди не любят говорить о наградах до тех пор, пока не получено. Надо быть в парадной форме и так далее. Место в гостинице МГБ мне забронировано — неподалеку от самого здания на бывшей Лубянской площади, ныне площадь Дзержинского.