Двое слуг, глухо шурша ногами по опавшей листве, остановились на небольшой поляне. Здесь, в самой чаще, где «лунный» свет пробивался лишь жалкими лоскутами, они молча сбросили мешки с плеч. Раздался мягкий, но тяжелый стук. Они постояли ещё пару секунд, переглянулись, и так же беззвучно, как пришли, растворились меж деревьев, возвращаясь к поселению.

Я начал анализировать увиденное, не понимая одного странного факта: а какой смысл оставлять всё это в лесу⁈ Это было странно для такого недоверчивого циника, как Заргас. Здесь не было ни тайника, ни даже ямы. Только груда мешков на земле.

Значит, это лишь промежуточная точка. Перевалочный пункт. Истинное хранилище — где-то здесь, но его увидят только избранные. Вернее, один-единственный избранный.

Прижался к шершавой коре дерева, превратившись в еще один темный вырост на стволе, и не ошибся, что остался. Спустя минут десять из-за массивного бурелома, точнее — шагов на двадцать левее, возникла еще одна тень. Шаман. Он вышел на поляну, огляделся и, убедившись, что слуги ушли, подошел к мешкам.

Я не двинулся с места, затаив дыхание. Старик, взвалив один тюк на плечо с удивительной для его возраста легкостью, направился обратно к бурелому. Его фигура растворилась в черноте за валежником. Значит, там был вход. Не дупло, не пещера — слишком банально для Заргаса. Возможно, под самим буреломом. Или за ним.

Он вернулся за вторым мешком, потом за третьим. Я считал в уме. Пять. Пять туго набитых узлов. Мой внутренний голос уже прикидывал, сколько всего можно уместить в пяти здоровенных мешках.

«У него там явно целое состояние, — подумал я. — Надеюсь, что-то действительно ценное, что пригодится мне в будущем!»

Но какие бы мысли не бродили в моей голове, я понимал одно: с тем, что я там найду сегодня — скорее всего можно будет купить себе целую жизнь в городе, причем жизнь хорошую, а не жалкое существование беглеца'.