Я ударил по-настоящему. Пять клинков атаковали одновременно, создавая видимость основной атаки. Кроу отразил их, как и ожидалось. Но в этот момент три оставшихся клинка, которые до этого висели в резерве, ударили с совершенно неожиданного направления — снизу, стелясь прямо вдоль самой границы пола, а затем резко устремившись вверх.

Тьма вспыхнула, отражая удар. Кроу среагировал мгновенно — но не быстрее моих клинков. Один из них на долю секунды опередил дополнительную защиту. Он пробил сгусток тьмы возле тела Кроу и устремился вперёд.

Алый цвет резко выделился на его бледной коже лица. Тонкая, едва заметная царапина и капля крови, бегущая по щеке.

Мы оба замерли.

В зале повисла мёртвая тишина. Элементали перестали дышать, впрочем, как и я сам.

Я смотрел на эту царапину и не верил своим глазам. Я ранил Кроу. Я ранил своего учителя, архимага, человека, который в одиночку уничтожил другого архимага, превратив десятки километров земли в выжженную пустыню. Человека, которого я считал непобедимым. И я каким-то чудом оставил на его лице царапину. Пусть даже он сдерживался. Это не столь важно, учитывая его уровень силы. Я! Это! Сделал!

Кроу поднёс руку к щеке, посмотрел на кровь на пальцах. Потом перевёл взгляд на меня.

Я ждал чего угодно — гнева, раздражения, насмешки, может быть, даже лёгкого недовольства. Вместо этого на лице Кроу появилось нечто очень странное.

Улыбка. Самая настоящая, искренняя улыбка.

— Молодец, — сказал он.

Я моргнул.

— Что?

— Молодец, — повторил Кроу. — Ты сделал это. Ты достал меня. Пусть царапина, пусть в учебном бою, но ты меня достал.

Я стоял, не веря своим ушам. Элементали начали переглядываться, тоже шокированные произнесёнными словами.

— Знаешь, сколько людей пытались сделать то же самое за мою жизнь? — спросил Кроу. — Десятки. Сотни. Никому не удавалось даже коснуться меня. А ты оставил царапину. Всего через три года обучения. И не стоит думать, что я поддался. Или что это из-за того, что я сдерживал свою силу. Уж поверь, даже с таким ограничением я бы вполне смог защититься даже от Ортеги. Я всегда больше концентрировался на защите, чем атаке, и преуспел в этом. Однако ты смог преодолеть мой барьер…

Он подошёл ближе и положил руку мне на плечо. В его глазах горела гордость. Настоящая, искренняя гордость за ученика.