— … Именно там, где жирные купцы стоят на якорях и ждут у моря погоды! Мы будем налетать на них с того бока, откуда они нас отродясь не ждали!

Он посмотрел на косой клин над головой с искренним уважением:

— Ты развязал нам руки, Кормчий, — пророкотал Атаман, глядя на воду. — Теперь мы и правда вольная стая. Никому не кланяемся, даже ветру.

Я лишь ухмыльнулся и налёг на рулевое весло, закладывая последний вираж к берегу.

Мы возвращались к причалу. Лодка, послушная и быстрая, скользнула носом на песок. Я опустил парус, дернул верёвку, поднимая деревянную «лапу» из воды. Щукарь и Дубина, стоявшие на берегу, тут же подхватили борта, втаскивая нас на сушу.

Толпа стояла молча. Десятки глаз смотрели на мокрых, продрогших, но торжествующих нас.

Я перевалился через борт, разминая затекшие ноги. Встал на твердую землю. Меня качало — то ли от усталости, то ли от пережитого напряжения. Атаман выбрался следом, ступая сапогами по песку. Волк спрыгнул последним, легкий и пружинистый, как кошка.

Бурилом вышел вперед. Окинул ватагу взглядом.

— Ну⁈ — рявкнул он так, что в задних рядах вздрогнули. — Где смешки? Кто там языком чесал?

Тишина была ему ответом.

— Вы видели? — Атаман ткнул пальцем в сторону реки, где белели барашки волн. — Ветер в харю, а он идёт!

Народ начал переглядываться и переговариваться.

— Видели!

— Истинное чудо!

— Колдовство, не иначе!

Атаман поднял руку, рубя воздух ладонью.

— Дубина! Щукарь! Ко мне!

Мастера вышли вперед, вытирая руки. Атаман повернулся к нашему главному кораблю, что покачивался у дальних мостков.

— Видите «Змея»? — он указал на корабль.

— Видим, — кивнул Дубина.

— Сделайте с ним то же самое. Крылья по бортам. Косой парус. Как Кормчий скажет, так и делайте, чтобы он летал, а не ползал.

Мастера переглянулись. В глазах Дубины мелькнул ужас от предстоящего объема работы, но он тут же собрался:

— Сделаем, Атаман.

— Сколько времени?

— Ломать — не строить, но тут перестраивать… — прикинул плотник, шевеля губами. — Дня три-четыре на заготовки. Еще столько же на сборку. Две или три седьмицы, Атаман. Если мужиков дашь в помощь.

— Всю ватагу бери, если надо, — отрезал Бурилом. — Начинайте сегодня. Сейчас же.

Он снова повернулся к толпе, набрал в грудь воздуха: