Договорив, он, дрожа, закрыл лицо руками. Сердце ёкнуло — слишком знакомо.

— Примите мои искренние соболезнования, — смущенно произнес мужик сзади.

Обернувшись, бабушка спереди тихо, участливо спросила:

— Жена?

— Тридцать восемь лет и три месяца прожили, — всхлипнул Михалыч и раздраженно вытер слезы рукавом. — Извините, совсем расклеился.

Сделав над собой усилие, Алексей справился с длинным словом:

— Соболезную.

— Соболезную, — повторил за ним я.

— Спасибо, — достав платок из кармана пальто, Михалыч высморкался.

— Вы, это… — помялся с ноги на ногу мужик сзади. — Вы с Виктором Михайловичем идите.

Не был бы повод настолько печальным, я бы обрадовался.

— Не надо мне нянек, — буркнул Михалыч. — Но вы оставайтесь, Алексей. Спасибо, товарищ, — поблагодарил мужика сзади. — И вам, товарищи, — чуть повысил голос для хвоста очереди.

Ему ответили пониманием — «да чего там», «сочувствую», «соболезнуем».

Дверь «Детского мира» снова открылась, мы с Алексеем влились в очередь рядом с Михалычем и оказались у крыльца. Следующие заходим.

— Как вам удается сосуществовать с Юрием Степановичем, Юрий? — спросил Виктор Михайлович, чтобы отвлечься.

— Характер у него специфический, но лично для меня приятный, — ответил я. — Недавно разбирали один нестандартный дебют…

Пока мы с Михалычем обсуждали игру, а Алексей уважительно молчал, двери «Детского мира» успели впустить нас внутрь. По центру зала — длинные витрины с ёлочными игрушками. Зал украшен мишурой, «дождиком», а в середине стоит высокая наряженная ель.

— Куда сначала? — не забыл о важном Виктор Михайлович. — Я склоняюсь к железной дороге, если их не успели разобрать.

— Куклы, — коротко ответил Алексей.

— Давайте везде пройдем потихоньку, — предложил я и вернулся к любимой игре. — На седьмом ходу…

Первыми на пути попались полки с куклами и пупсами. Много, но однообразно. Впрочем, кукла она и есть кукла, а платьице поярче можно и самим сшить.

Повертев в руках, подергав руки, ноги и прошитые волосы, Алексей выбрал большую куклу «Машу» в красном платье, ее сестрицу в желтом, и пупса с резиновым лицом. Все вместе — девятнадцать с копейками рублей.

— Для п-племянниц, — объяснил для Виктора Михайловича Алексей.