— Слышишь, Рекс? — тихо сказал Ловец. — Ты теперь еще и при должности. «Десантный пес» — неплохо звучит.

Пес слабо вильнул хвостом и взглянул преданными глазами. Эта простая благодарность от уставшего животного сказала Ловцу больше, чем любые слова.

Смирнов присел на корточки, погладил пса, потом спросил у Ловца:

— А что дальше? После того, как выведем всю эту армию?

— Дальше? — Ловец усмехнулся. — Будет еще много крови. Пойми, Володя, эта война только начинается.

Смирнов вздохнул, проговорил:

— Да я не о том. Просто подумал, после того, как вышли из окружения, может, передых дадут? В тыл, может, отправят…

— Не дадут нам с тобой передохнуть, — жестко сказал Ловец. — И не жди. Нас там, за линией фронта, уже ждут новые дела. Отправят обратно, как пить дать.

Попаданец не стал говорить Смирнову о том, что знает из своей, другой, прежней жизни. Не стал говорить о Ржевской мясорубке, которую долго не могли сломать, и которая длилась в прошлый раз еще около года. О сотнях тысяч погибших в ней. О том, что 33-я армия, которую они сейчас выводили, спаслась чудесным образом, благодаря его знаниям попаданца, а вот 29-й армии, попавшей в эту самую мясорубку в Мончаловском лесу на другом конце Ржевско-Вяземского выступа, он помочь не смог…

* * *

Георгий Константинович Жуков стоял у высокого окна в приемной, глядя на заснеженную Москву, но словно бы и не видел ее, потому что задумался. Он сжимал в руке папку с донесениями — теми самыми, что должны были обрадовать Сталина. План Угрюмова, этот рискованный и нетривиальный маршрут прорыва 33-й армии через Лушихино на Воскресенск, сработал. Сработал, черт возьми!

Жуков помнил каждую минуту прошлого разговора с генсеком. Он в тот раз пришел к Верховному с картой, на которой тонкая красная стрела пронзала оборону немцев не там, где ее ждали, а в слабом стыке 189-й пехотной и 20-й танковой дивизий. Сталин тогда, оторвавшись от своей любимой трубки, долго и молча смотрел на эту стрелу. В кабинете повисла напряженная тишина.

— Вы уверены, товарищ Жуков? — спросил Сталин наконец, и голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась та самая опасная сила, которую Жуков знал не понаслышке. — Не Темкино, где мы планировали прорыв несколько дней назад, а это Лушихино? Я понимаю доводы начальника контрразведки Западного фронта. Но отвечаете за операцию лично вы…

Жуков выдержал взгляд генсенка. Он ответил: