Собака не шевелилась. Я посмотрел на неё.

— Не укусит, — сказал Хорь. — Ковпак. Спокойный.

— Ковпак — в честь партизана?

— В честь. Мне дед рассказывал про него в детстве. Дед воевал с ним вместе.

Это было первое, что он сказал длиннее двух слов. Я запомнил.

— Я по делу, — сказал я. — Наумов Валентин Петрович, из барака номер четырнадцать. Ушёл с работы в пятницу, не вернулся. Вы работаете здесь рядом. Не видели?

Хорь подумал.

— Видел.

— Когда?

— В пятницу, около пяти. Шёл мимо станции. В руке — сетка с бутылкой. Мимо моей сторожки прошёл.

— Куда шёл?

— К Привокзальной, похоже. Не в сторону барака, а в обратную — к центру.

— Один?

— Один.

— Потом возвращался?

— Нет. — Хорь отпил чай. — Я до десяти был здесь, потом сменился. Назад не проходил.

Я записывал. Хорь смотрел на то, как я пишу.

— Жена сказала — он иногда к одной женщине ходит. Зинка, Привокзальная, двенадцать. Слышали?

— Слышал. — Хорь хмыкнул. — Зинка — баба известная. К ней не он один ходит. Сидит там, наверное, третий день. Получку пропивают вдвоём.

— Адрес точный знаете?

— Первый подъезд, второй этаж, налево. Дверь обитая чёрным дерматином — не перепутаете.

Я кивнул. Встал.

— Спасибо.

— Не за что.

Я пошёл к двери. У двери остановился.

— Хорьков.

— М?

— Вы местный?

— Местный. С рождения.

— Здесь, на станции, давно работаете?

— Три года. С последней отсидки.

Он сказал это просто. Без вызова, без стыда — просто информация. Я кивнул.

— Понятно, — сказал я. — Спасибо ещё раз. Если что — заходите.

— Заходите, — ответил он.

Я вышел.

Зинка открыла не сразу — минуты через три. Приоткрыла на цепочке, посмотрела одним глазом.

— Чего надо?

— Милиция. Воронов. Наумов здесь?

Пауза. Потом:

— Нет.

— Открывайте, пожалуйста. Не для дела — жена беспокоится.

Она подумала. Сняла цепочку.

Наумов сидел на кухне — в майке, небритый, с потухшими глазами. Перед ним — стакан, пустая бутылка на подоконнике, ещё одна рядом, початая. Пахло перегаром, табаком, немытым телом.

Он поднял на меня глаза. Узнал, что милиция, — по форме под пальто. Не испугался — слишком был пьян, чтобы пугаться.

— Наумов.

— Я.