— Не знаю. Он говорит — в армию. А я думаю — в техникум бы. Рано в армию, пусть специальность сначала.

— Правильно думаете.

— Он меня не слушает.

Он сложил газету, посмотрел на меня.

— Не слушают они нас, Алёша. Твоё поколение — ещё слушало, наверное. А они — нет. Другие.

Я промолчал. Моё поколение. Он думал, что мне двадцать шесть. Двадцать шесть здесь — это одно, а у меня за спиной было сильно больше. И поколение моё — не его, а совсем другое, которое он не знал и не узнает.

— Каждое поколение так говорит, — сказал я. — Что следующее не слушает.

— Может быть.

Нина Васильевна поставила тарелки. Суп был густой, с мясом — фасоль, морковь, лук, кусочки говядины. Хлеб чёрный, нарезанный толсто.

Мы ели молча. Геннадий ушёл к себе, поблагодарив. Мы остались с Ниной Васильевной вдвоём.

— Устал? — спросила она.

— Не очень. День обычный был.

— Пропавшего нашёл?

— Нашёл.

— Живого?

— Живого. Пьяного.

Она кивнула.

— Хорошо. Я утром подумала — если мёртвого привезут, тебе тяжело будет.

— Почему тяжело?

Она подумала.

— Ты молодой опер. Смертей видел, конечно. Но каждая — отдельная. Привыкнуть нельзя. Я знаю, что говорю.

Муж её. Следователь. Я знал это из предыдущих разговоров — коротко, вскользь. Больше она не рассказывала.

— Нина Васильевна, — сказал я.

— Что?

— Спасибо за ужин.

— Пустяки.

Она убрала тарелки. Я сидел, смотрел в окно. Снег за стеклом опять пошёл — слабый, ровный.

— Иди, отдыхай, — сказала она. — Завтра тоже день.

— Завтра тоже.

Я пошёл к себе.

В комнате было прохладно — батарея слабо грела. Я включил настольную лампу, сел на кровать. Достал из-под матраса тетрадь.

Открыл на последней странице. Вчерашняя вырезка — аккуратно вложенная, не приклеенная. Воронов А. М., 1975 год, завод имени Орджоникидзе, несчастный случай.

Я смотрел на неё минуту. Потом закрыл тетрадь, убрал обратно.

Взял чистый лист. Сел за стол.

«Хорьков Юрий Аркадьевич, — записал я. — Тридцать с небольшим. Три года на товарной станции. Судим — последняя отсидка закончилась около трёх лет назад. Знает район. Молчаливый. Прямой. Не заискивает. Потенциальный информатор по уголовной среде».