На меня шли пять машин для убийств. Точнее, не пять, а три, потому что двое Витязей по-прежнему удерживали наследника, хотя теперь в этом не было никакого смысла. Времени думать не было от слова совсем, впрочем, думать мне и не надо было — я уже давно решил, что буду делать.

Я рванулся навстречу ближайшему Витязю. Тот среагировал мгновенно, выбросив руку в мою сторону, но я не собирался ни драться с ним, ни тратить на него магию — я нырнул под удар, оказался у него за спиной и запрыгнул на корпус.

Противостоять трём боевым роботам способен лишь очень сильный маг, коим я сейчас не был, даже с эфиром в моих каналах маны. Вот только моим главным оружием всегда была не боевая магия, а родовой дар. Именно в нём я видел свой единственный шанс на спасение. Всё-таки противостоять самому совершенному боевому роботу может лишь такой же боевой робот, а если дать ему хитрость и смекалку человека, то его победа станет неизбежной.

Я положил руки на ледяной металл Витязя и влил ману внутрь корпуса. Она хлынула сплошным потоком: горячая, концентрированная, усиленная эфиром, и я направил её прямо к центральному блоку, выжигая модуль управления за одно мгновение. Робот остановился, так и не успев меня сбросить, замер посреди шага с поднятой рукой.

— Ну что, железяка. Теперь ты мой, — бросил я.

Я потянулся внутрь себя и постарался отщипнуть крошечный кусочек души. Каждая секунда была на счету. Раньше я мог делать это не задумываясь, легко, на одном дыхании, но сейчас приходилось фокусироваться, контролировать каждую секунду, чтобы кусок не оказался слишком большим, иначе последствия могут стать… Впрочем, сейчас мне было плевать на последствия. Я вложил фрагмент в мёртвый корпус и увидел, как красная полоса на голове Витязя вновь зажглась ярким светом, но уже не ровным, программным, а живым, рваным, настороженным.

— Задержи их! — крикнул я.

Робот изменился мгновенно. Развернувшись, он встретил двух других Витязей, выставил титановые руки в стороны буквой «Т» и бросился вперёд, сбив обоих с ног. Лязг металла отозвался в стенах, остатки стёкол задрожали и посыпались. Две махины рухнули на пол, едва не проломив его.

— Держать! — приказал я и тут же подскочил к одному из сбитых Витязей, тому, что лежал ближе и теперь барахтался на полу, удерживаемый моим новым конструктом.