Первый Витязь поднял обе руки, сомкнул ладони на собственной голове-шлеме и рванул вверх. Шейный шарнир заскрежетал, лопнул и голова оторвалась. Робот сжал её в ладонях и раздавил одним движением. Осколки посыпались на пол. Обезглавленный корпус покачнулся, но устоял.

Второй смотрел на это неподвижно. Потом медленно поднял руки к собственной голове и повторил это действие.

Хруст. Скрежет. Треск.

Два обезглавленных Витязя стояли напротив меня, неподвижные, ровные, с раздавленными остатками голов у ног.

— Спасибо за службу, — сказал я и вытянул из них фрагменты своей души.

Они вернулись мгновенно, охотно, и мир ударил по мне всеми красками разом. Тепло хлынуло обратно, заполняя пустоту, и я едва не пошатнулся от того, как резко всё изменилось. Секунду назад я смотрел на наследника и видел сломанный механизм, а сейчас я видел Сашку, лежащего на полу, с потухшими глазами-лампочками, с дымящимися суставами, с плеером, который больше не играл.

Я бросился к нему, рухнул на колени рядом и схватил его за корпус:

— Ты слышишь меня?

Он никак не среагировал. Лампочки вяло моргали, конечности подёргивались, но было видно что его душа теряет связь с конструктом.

Я бросил взгляд на перстень. Кристалл на нём горел ярко синим цветом. Ветеран. Эфир сделал своё дело — ранг поднялся. Вот только наследнику от этого стало лишь хуже. Моя мана стала сильнее, плотнее, концентрированнее, а значит конфликт между нашими энергиями ударил по нему ещё жёстче.

Оставался один выход. Тот самый, о котором я думал уже давно, но боялся пробовать. Переливание маны. Забрать из наследника старую, несовместимую, и влить новую, свежую, сильную. Если его сосуд примет мою ману, он выживет. Если нет…

Я положил руки на его корпус и начал тянуть ману наружу. Старая энергия потекла по моим рукам — тусклая, слабая, выдохшаяся. Я вытягивал её медленно, стараясь не задеть душу, не повредить то хрупкое, что ещё держало его в этом теле.

Лампочки-глаза мигнули раз, другой… и погасли окончательно.

Всё. Пусто. Наследник лежал передо мной неподвижным куском ржавого металла.

Я тут же начал вливать свою ману. Свежую, мощную, ярко-синюю. Она потекла внутрь корпуса, заполняя пустые каналы, и я ждал. Ждал, что лампочки загорятся, что шарниры дрогнут, что плеер хрипнет хоть полслова.

Но ничего не произошло. Мана текла внутрь и пропадала, уходила в никуда, и наследник всё также лежал грудой мёртвого железа.