— Хорошая работа, — кивнул я ему.

Он коротко мотнул головой-шлемом и рванул противника на себя, разворачивая его спиной ко мне. Я рванул вперёд, собирая остатки эфира в своём теле. Едва мои руки коснулись ледяного корпуса последнего Витязя, как я ударил сгустками энергии по его модулю управления, выжигая его. Он сложился пополам и рухнул на пол. Красная полоса мигнула и погасла.

В зале стало тихо. Три программных Витязя лежали на полу — один без головы, второй с вмятой грудью, третий сложенный пополам. Мои двое стояли по бокам от меня, побитые, с трещинами в броне, но на ногах. На трёх ногах из четырёх.

Я посмотрел на свои руки. Обычные, человеческие, без единой царапины. Минуту назад они были титановыми и отрывали головы боевым роботам, а сейчас это были просто руки восемнадцатилетнего мальчишки.

Обернувшись, я обратил внимание на ржавого робота, так и дёргавшегося, словно от короткого замыкания всё это время. Наследник, тебе придётся подождать.

Никто не должен узнать, что здесь произошло. Никто не должен узнать, что я забирал контроль над чужими конструктами, что выжигал модули управления, что вкладывал фрагменты души. Дело рода превыше всего. Если Ковалёвы поймут, что произошло на самом деле, если они хотя бы заподозрят, что кто-то способен перехватывать управление их роботами, они перевернут город, чтобы найти этого человека.

— Уничтожьте их модули управления, — приказал я своим Витязям. — Чтобы ни один инженер не смог восстановить данные.

Мои конструкты шагнули к поверженным и принялись за работу. Без сомнений и сожалений они размозжили головы трёх Витязей: один удар, второй, третий, пока от шлемов не остались бесформенные куски металла с торчащими проводами и раздавленными платами.

Затем они остановились и повернулись ко мне. Их красные полосы, служащие глазами, горели ровно и выжидающе.

Они уже поняли. Конечно же поняли — в них были фрагменты моей души, а значит они думали, чувствовали и понимали. И они знали, что сейчас будет.

— Теперь свои, — сухо сказал я.

Витязи не шевельнулись. Один из них чуть опустил голову, второй повернулся к первому. Они молча переглянулись и я почувствовал это через связь — короткий укол чего-то, что могло бы стать страхом, если бы у них было больше времени на то, чтобы научиться бояться.

— Я жду, — холодно произнёс я.