Горничные стояли напротив стола, вытянувшись в цепочку. Три одинаковых фартука, три аккуратные причёски — и каждая из них вела себя по‑своему.

Одна — старшая, лет под сорок, держалась ровно, но пальцы предательски теребили край фартука. Вторая — моложе, взгляд бегал по комнате, словно искала, за что зацепиться. Третья стояла с опущенными глазами, слишком спокойная для служанки, которую внезапно вызвали к главе Рода.

Они ещё не знали, зачем их позвали. Но когда тебя вызывают в кабинет главы — причины для паники находятся сами собой. В воздухе висело тяжелое, давящее напряжение.

Сейчас главное — задать правильные вопросы и внимательно следить за ответами. И не только устными.

Я поставил кувшин с водой на край стола так, чтобы он был на виду у всех. Стекло тихо звякнуло о дерево.

Платонов сделал полшага вперёд, собираясь начать «допрос», уже открыл рот, но я выставил руку, останавливая его. Он зыркнул на меня, но промолчал и отступил на полшага, давая мне сделать дело.

Я на секунду прикрыл глаза, активируя алхимическое зрение. Зрение сдвинулось: цвета в кабинете стали тусклее, зато вокруг живых тел проступили слабые контуры энергии. Я медленно провёл взглядом по каждой из горничных.

Ничего. Чистый, обычный фон. Ни характерного тёмного орнамента по лёгким, ни следов свежего яда в крови или же на теле. Глупо было надеяться, что всё будет так просто.

Система тоже ничего внятного не ответила.

[Системное сообщение: первичный прямой просмотр не выявил явных следов яда.]

Ну конечно. Легких путей не будет.

Ладно, работаем с тем, что есть.

— Никто из вас не догадывается, почему вас позвали в этот кабинет? — спокойно спросил я, краем пальцев касаясь прохладного стекла кувшина.

— Нет, господин, — первой ответила та, что постарше.

Слово «девушка» к ней уже плохо подходило — это была женщина в самом прямом смысле, с усталым лицом и цепким взглядом. И явно не из глупых: такие долго в доме не держатся, если не способны безошибочно выполнять свою работу.

— Представьтесь, — кивнул я. — Кто вы и сколько работаете в этом поместье.

Старшая шагнула на полшага вперёд.

— Марина, — сказала она. — Старшая горничная. В доме… тринадцать лет.

Голос дрожал, но она держалась.