Виталий среагировал моментально. Он шагнул вперёд, поднял руки, выпрямив ладони, и воздух вокруг него дрогнул. Потоки энергии сжались в узкий канал. Сперва у пола, потом выше.

Ветер взвыл в замкнутом пространстве. Дым, ещё секунду назад висевший плотной завесой, понесло к окнам. Мутная стена заколыхалась, прилипла к стеклу и, под напором воздуха, через чуть приоткрытую створку вытянулась наружу, рваными кусками вылетая в сад.

Я и Платонов, задержали дыхание и ждали, когда завесу прорвёт. На полу, рядом со столом, уже лежали без сознания Марина и Катя.

Дым оседал на них плотнее всего.

Это была не просто «дымовая шашка». Под алхимическим зрением остатки газа поблёскивали мягким, мутным светом. Сильное снотворное, вперемешку с лёгким паралитиком. Для обычного человека — счёт на секунды.

Но мы с Платоновым и Виталием были одарёнными. Нас так просто не вырубишь.

Когда воздух в кабинете более‑менее прояснился, я перевёл дух и чуть ослабил давление на спину Алины — ровно настолько, чтобы она смогла говорить, но не пошевелиться.

Она дёрнулась, снова попыталась вывернуться, зашипела, как разъярённая змея. Вырвалась пара особо красочных проклятий, адресованных то ли мне, то ли всему клану лекарей разом. Ногти царапнули по ковру — в другой ситуации я бы даже оценил её упорство.

— Так, — выдохнул я, окончательно перехватывая её обе руки одной рукой, а второй надавливая ей между лопаток. — Успокойся уже, всё равно не убежишь.

— Пошёл… — она снова сорвалась на мат, но её перебил хриплый голос Платонова.

— Для начала это я с ней побеседую, — прохрипел он, откашливаясь и отмахиваясь от последних клочков дыма.

Он подошёл ближе, посмотрел на распростёртую на полу служанку взглядом, от которого многим в доме уже хватало инфаркта, и повернулся к Виталию:

— Камеру для неё, одиночную. Самую дальнюю. Сейчас же.

— Слушаюсь, господин, — коротко кивнул тот всё ещё продолжая держать технику.

Я не стал спорить. Сейчас Георгий был в гневе, и понять его было несложно. Одна из тех, кому он доверял заботу о дочери предал его и только что попыталась устроить диверсию у него в кабинете.

— Ты ответишь на все мои вопросы, — сказал я Алине, чуть сильнее прижимая её к полу, чтобы она не дёргалась. — И без выкрутасов. Не хотелось бы ломать тебя.

Я прекрасно знал о чём говорил. Мы уже приходилось пару раз ломать тех, кто не хотел говорить. При помощи зелий, но от этого не было легче. Что уж говорить о том, когда их не было.