Еремей Захарович Белозёров, посадник Вольного города, глава Торговой гильдии и хозяин половины городских доходов, сидел в своём кабинете и смотрел на догорающую свечу.

Было поздно. За окнами особняка стояла весенняя ночь. Прислуга давно разошлась, охрана дремала у ворот, и в огромном доме, набитом дорогой мебелью и заморскими безделушками, не было ни звука, кроме потрескивания фитиля.

Свеча оплывала. Воск тёк по серебряному подсвечнику жёлтыми ручейками, застывая на полпути. Белозёров смотрел на это и думал, что его жизнь сейчас выглядит точно так же — оплывает, теряет форму и стекает вниз.

На столе перед ним лежали два листа. Слева — список требований Веверина, записанный по памяти после той встречи в кабинете Михаила Игнатьевича. Лечебница. Приют. Поклон слободской черни. Справа — черновик письма Великому Князю, которое он начал и бросил, потому что писать было нечего. «Государь, прошу Вашей защиты» — а от чего? От мальчишки-повара, который переиграл тебя по всем статьям?

Белозёров встал и прошёлся по кабинету. Двенадцать шагов от стены до стены — он мерил этот кабинет шагами уже третий вечер подряд.

Веверин дал ему три дня на размышление, а потом добавил «да хоть десять» с такой небрежностью, от которой у Белозёрова до сих пор горели уши. Мальчишка даже не считал его достойным противником. Словно он не враг, а досадная помеха, которую можно смахнуть со стола, как хлебную крошку.

А ведь ещё полгода назад Белозёров был хозяином этого города. Каждый купец платил ему дань, а чиновники ходил по его струнке. Каждый ремесленник знал — Гильдия решает, кто торгует, а кто голодает. Много лет он строил эту систему, затягивал узлы, расставлял своих людей, скупал долги и давил конкурентов. И всё рухнуло за несколько месяцев из-за одного рыжего щенка с котлом и наглостью.

Белозёров остановился у окна. Прижал лоб к холодному стеклу и закрыл глаза.

Что у него осталось?

Кресло посадника? Пустая должность. Совет Господ теперь с Вевериным.

Гильдия? Купцы разбежались, как крысы. Те, кто помельче, уже мечтают торговать на ярмарке Веверина. Те, кто покрупнее, выжидают, нюхают ветер. А ветер дует в одну сторону — от Слободки.

Князь? Белозёров открыл глаза и посмотрел в темноту за окном. Вот это пугало сильнее всего.