Завтра ночью он уедет. Возьмёт только золото и одного человека — Демьяна, начальника личной охраны. Тупого, как пробка, но верного, как цепной пёс. Демьян не предаст и не проболтается, потому что не умеет думать дальше, чем на шаг вперёд. Идеальный попутчик для трусливого побега.

Белозёров поставил кочергу на место и взгляд его зацепился за портрет над камином. Маленькая картина в дорогой раме где изображены он сам, Елена и трое мальчишек в нарядных кафтанах. Столичный художник писал три года назад, содрал кучу денег и приукрасил всех так, что Белозёров себя еле узнал, но жене понравилось, и он повесил.

Кирилл, старший, двадцать два года — уже торгует самостоятельно, знает дело, голова на плечах крепкая. Фёдор, средний, девятнадцать — гоняет караваны по южному тракту, жёсткий, весь в отца. Митька, младший, шестнадцать — готовится к посвящению в Гильдию, зелёный ещё, но хватка уже проклёвывается. Белозёров вырастил их как свое вложение — лучшие учителя, одежда, нужные знакомства. Потому что династия должна стоять крепко.

Должна была.

Он задержался на портрете ещё секунду и отвернулся. Забирать их с собой нельзя. Жена, трое мальчишек, слуги, скарб — это уже не побег, а целый обоз, который опознают на первой же заставе. Тащить семью означало погубить и их, и себя.

Да и незачем. Дом записан на Елену, это её приданое по брачному договору, его никто не отберёт. В городской казне на имя сыновей лежит достаточно серебра, чтобы жить без нужды. Кирилл уже взрослый мужик, он разберётся, объяснит младшим. А Елена переживёт. Она третья жена — третьи жёны всегда крепче первых, потому что идут замуж не по любви, а с открытыми глазами.

Белозёров не почувствовал ни укола совести, ни тяжести в груди. Тащить — опасно, оставить — разумно. Вот и всё.

Он одёрнул кафтан и подошёл к двери. Выглянул в коридор — пусто, тихо, только храп сторожа доносился откуда-то снизу.

— Демьян, — позвал он негромко.

Из темноты у лестницы отделилась фигура. Начальник охраны не спал — он никогда не спал, когда хозяин бодрствовал.

— Здесь, Еремей Захарович.

— Зайди. И дверь закрой.

Демьян вошёл, закрыл дверь и встал, ожидая приказа. Белозёров посмотрел на него и впервые за три дня почувствовал что-то похожее на облегчение. Этот человек не задаст лишних вопросов и не станет рассуждать. Скажешь «едем» — поедет.

— Завтра ночью мы уезжаем, — сказал Белозёров тихо. — Ты и я. Больше никто не должен знать.

Демьян кивнул.