Мы рассредоточились. Двигаясь перебежками, чуть наклонившись, словно пряча головы за гниющими «пхра пумами», всё это время держа сектор, где виднелось «пятно», в наших прицелах. А достигнув края леса, начали сходиться. Идя по влажному и упругому ковру веток, листьев, корней деревьев. Воздух на границе леса и пляжа казался сладковато-прелым и даже душным. А каждый шаг отдавался приглушённым хрустом. Тепловой контур в ПНВ становился всё чётче. И вот, достигнув его, я упёрся взглядом в источник, наставив на него свой РПК.

На песке, чуть зарытой в листьях и ветках, в небольшой ложбинке между корнями гигантского фикуса, лежала робо-собака. Пеший четвероногий китайский дрон с угловатым и злым силуэтом. На её спине чётко угадывался приземистый блок пулемёта. Она лежала в позе, словно это был реальный, уставший пёс, поджавший «лапы». Не излучая ни одного огонька, ни малейшего писка. А значит, РЭБ работал на ура, превратив передовую игрушку в дорогой кусок металла и пластика.

— Капец, — тихо, на выдохе, произнёс Красный, смотря на боевую машину. — Я такое только в рутубе видел. В жизни… Оно даже нелепое какое-то.

— Добро пожаловать в кинотеатр, товарищ майор, — пробормотал я, не отрывая взгляда от машины. — Прямо в первый ряд, в места для поцелуев с языком и лёгким петтингом ниже пояса. Эта дрянь способна роту остановить, когда работает.

Красный навёл свой М4 на неподвижную тушку. Но я, помахав отрицательно рукой, опустился на корточки рядом с робо-псом. Вблизи он выглядел и правда безопасно — матовый пластик, стыки панелей, сенсоры в шайбе на толстой шее, словно голова, похожие на мёртвые стеклянные глаза. Я взял его за переднюю «лапу» — холодную, лишённую гибкости конечность. И резким движением, упёршись ногой в корпус, выгнул железный сустав в обратном направлении. Раздался сухой, трескучий звук скрежет, ломающегося композита и тонкого металла. Искусственные сухожилия и проводки не были рассчитаны на русского мента, такого как я, которому если дать два чугунных шарика в одиночной камере, то один он сломает, другой потеряет. Теперь эта лапа болталась, как сломанная ветка, это осложнит собаке прицеливание если вдруг наш РЭБ что-то вырубит.

— Значит, РЭБ их глушит, — констатировал Красный, всё ещё не опуская ствол. — Но если это часовой, то где хозяин? И где остальная свора, которые ты нам на брифинге обещал?

Я поднял голову, сканируя тепловизором непроглядную чащу перед нами. Джунгли квакали короткими, повторяющимися звуками «Гек-ко, Гек-ко» — это гекконы запели свои песни. И я отломал у робота вторую переднюю лапу.