И я прокричал майору, сам почти не слыша своего голоса, оглушённый взрывами и стрельбой:

— Одна нас обходит! Смотри, два и десять часов!

Почему я перешёл на западные обозначения направлений — я так и не понял. Видимо, мозг в аду выдаёт то, что стараешься не использовать. Но наёмник Красный меня понял. Он резко повернулся и направил ствол вправо, выбирая сектор «два часа». Значит, мне выпадает левая сторона — «десять часов».

Вот и посмотрим, кому повезёт или нет.

Под канонаду приближающейся машины я переместился так, чтобы видеть из своего укрытия нужную мне сторону, ощущая, как мокрая ткань штанов прилипла к коленям. И выглянул из-за корня. В мире ПНВ, метров в сорока, среди зарослей, двигалось чёткое, угловатое тёплое пятно. Робо-собака почти бежала, а именно двигалась, быстро гарцуя по кустам.

«Да у них тут вырубленные тропы! Под их рост!» — мелькнуло у меня.

Голова «псины» с сенсорами поворачивалась, сканируя местность. Пулемёт на спине был приподнят, готовый к очереди.

Она ещё не видела меня. А я уже опускал «Сайгу», чтобы достать РПК. Ведь дробь против такого дрона — как горох об стену. В этом я убедился ещё в Сибири. Нужно бить либо в сенсоры, либо подпустить ближе.

Но РПК не зря был моей любимой собака-убивалкой. Потому как если уж стрелять, то так, чтобы пробивало. Я прислонил приклад к щеке, поймав в прицел горячую гарцующую точку. Но и она замедлила движение, будто что-то учуяла.

И в этот момент с правого фланга, где был Красный, раздалась не очередь, а одиночный выстрел, и почти сразу — резкий, сухой хлопок, похожий на лопнувший трансформатор. И очередь с фронта прекратилась.

Мой «пёс», словно получив сигнал, резко рванул вперёд, прямо на меня. Его пулемёт застрочил, прошивая очередью пространство над моей головой и сбивая листья.

А я нажал на спуск.

Посылая тяжёлую очередь из РПК, что чертила в полумраке оранжевую линию и врезалась в угловатый силуэт механизма. Раздался не скрежет, а скорее глухой, штампующий звук, словно я стрелял по пустой металлической бочке. Робот дёрнулся, его переднюю часть отбросило в сторону, и он, потеряв равновесие, грузно повалился на бок, разряжая пулемёт в пространство перед собой. А потом всё затихло. Однако, я всё еще видел, как дёргаются ноги у робо-пса, а значит он был работоспособен.

И я, прицелившись, вдавил спуск, целясь куда-то в «голову». Металл крошился, а пластик плавился, искры били во все стороны.