И я выстрелил. А короткий и хлёсткий звук «Сайги» выбросил из ствола картечь. Машинка в воздухе дёрнулась, будто споткнулась о невидимую стену, закрутившись волчком, рухнула в гущу корней метрах в десяти от нас. И тут же прогремел взрыв. Не хлопок, а именно всепоглощающий — тяжёлый, глухой, почти как тот, что мы слышали с севера. Воздух ударил по ушам, на секунду заложив их, а в голове зазвенело, будто внутри черепа ударили в гонг. Смерч из осколков, щепок с рёвом разлетелся во все стороны, кроша пальмовые листья и впиваясь в стволы с противным стуком. Дерево, за которым я стоял, вздрогнуло от взрывной волны, осыпав меня дождём с его листьев.

Не дожидаясь, пока голова придёт в себя, на автомате, я нашёл в воздухе следующую цель — ещё одно жужжащее пятно, мелькавшее между ветвей. Поймал в прицел, выдох, выстрел. Промах. Картечь пробила дыру в лианах. «Сайга» — не снайперская винтовка, ей надо бить по-другому. Я осел на одно колено. А дрон, вильнувший в сторону, резко изменил траекторию и рванул ко мне. Я прижал приклад оружия, ловя его на мушке, и выстрелил почти одновременно с его пике. И второй выстрел поразил его. Жужжание оборвалось, и обломки, дымящиеся и искрящие, отбросило от меня. Сработает ли сброс? Я узнаю только через 3 секунды, что тянутся в этом бою, словно кисель.

А тем временем, правее меня, в этом оглушительном, звонящем в ушах гуле, мерцали частые и короткие вспышки. Это Красный работал короткими очередями из своего аналога М4 по целям, которые ещё не вышли на нас. Сквозь моё оглушение или контузию слышался сухой, треск его автомата, смешанный с визгом рикошетов и звоном металла.

Но я снова поднял ствол вверх, ища в полумраке следующую воздушную тварь. Однако впереди, сквозь звенящую тишину наступившую после взрывов, загромыхало. Низкое, рокочущее, методичное тра-та-та-та-та. Словно двойная бас-бочка какой-то индастриал-дэт-метал группы, выверенная и злая. Вот только это был не безобидный хэви, а целых два «пса» с пулемётами. Они шли на нас из зарослей, ведя шквальный, прижимающий к земле огонь. Пули, свистя и щёлкая, утюжили наш сектор, срезая папоротники, отрывая куски и кору с деревьев, заставляя меня вжаться в ствол так, что броня заскрипела, а Красного — полностью залечь за толстые, скрученные корни.

А потом двойная барабанная «дробь» сменилась на более редкую, одинарную. Они перешли на режим экономии патронов или сменили позиции. Тактика машин, управляемых лично Тимом или его ИИ, была узнаваема. Одна машина продолжала давить огнём, вторая — обходила.