Штабс-капитан, толстый, среднего роста человек, давным-давно полысевший, не сумевший отрастить бороду (ну не росла она у него, превращая лицо в идиотскую карикатуру) и компенсирующий этот недостаток длиннющими вислыми усами, напялил на себя парадный мундир, который не одевал уже несколько лет. В результате полукафтан оказался минимум на три номера меньше, чем требовалось раздобревшему от спокойной жизни офицеру, так что все срочно пытались как-то исправить сей недостаток.

Выяснилось: случилась неожиданная и приятная для Чурило вещь — произошла серьёзная авария на телеграфной линии Сунгарск-Владивосток, а прямая от Григорьева ещё только строилась, так что именно Курьяновская станция оказалась ближайшей работающей к самому Владивостоку, столице Дальневосточного наместничества. Пусть Владивосток был городом пусть и небольшим, но всё-таки имел почти двадцать тысяч человек населения, гарнизон, канцелярия наместничества и сам Государь-батюшка Павел с семьёй — это вам не земледельческая волость, пока заселённая по плану освоения едва на десятую часть.

К тому же надо было делать доклады Самому! Личная переписка Государя-батюшки была преобширнейшей: депеши шли отовсюду, и требовалось три раза в день передавать Наместнику корреспонденцию. Конечно же, Чурило не мог не воспользоваться такой возможностью, чтобы попытаться снова оседлать конька карьеры. Старый телеграфист мечтал уйти в отставку полковником, получить большой надел и разводить кур, к которым он питал пристрастие.

Груцкому пришлось активно поучаствовать в подготовке документов для докладов. Молодой офицер оказался единственным человеком, который имел представление о порядке предоставления почтовых сообщений Государю. Там были свои требования, которые молодым телеграфистам крепко вбивали в голову во время обучения. «Телеграфист — суть руки государевы, кои для головы должны всю информацию вызнать!» — так говорили преподаватели начиная с первых дней в Корпусе. Устин умел это делать очень качественно и свои таланты не скрывал.

Штабс-капитан носился к Государю-батюшке со столь гордым видом, что даже сельские мужики понимали: Чурило скоро достигнет новых высот. Для начальника станции было досадным только то, что сам Государь Иван Павлович ничего пока не писал отцу, а это придало бы веса визитам телеграфиста к бывшему монарху.