Алтунин сидел и ждал.

Он видел, как Шапошников читает: не бегло, не по диагонали — медленно, возвращаясь к отдельным местам. Это был хороший знак. Маршал умел читать быстро — если читал медленно, значит, читал всерьёз.

Прошло двадцать минут.

Шапошников перелистнул последнюю страницу. Положил папку. Посмотрел на Алтунина.

— Вопросы, — сказал он. Не «у меня есть вопросы» — просто «вопросы». Как открывают рабочую повестку.

— Слушаю.

— Вязьма. Он вывел батальон заранее. Откуда знал?

— По его словам — анализ данных разведки рейда. Состав и темп немецких колонн на шоссе.

— Рейд — это когда он ходил в немецкий тыл с шестью людьми?

— Двадцать пять километров туда-обратно. За двое суток. Без потерь. Принёс точные данные о численности и направлении движения.

Шапошников помолчал.

— Клин. Сорок человек против полка — час двадцать.

— Так точно.

— Как удержал?

— Позиция в сужении между болотами, — сказал Алтунин. — Головная машина — в болото, горлышко заткнуто. Потом — подвижная оборона, не держал людей на месте. Немцы стреляли туда, где уже никого не было.

— Это классическая тактика засадной войны, — сказал Шапошников. — Он где-то изучал?

— Говорит — нет. Говорит — логика.

— Логика, — повторил маршал. Взял карандаш, написал что-то на полях первой страницы. — Немецкий язык.

— Говорит без акцента. Три независимых подтверждения — включая немецкого пленного, который не знал, что разговаривает с советским офицером.

— Документы — семь классов, воронежская деревня.

— Так написано.

— Ты веришь?

Алтунин думал секунду.

— Нет, — сказал он. — Не верю.

— Кратов проверял?

— Дважды. Ничего не нашёл.

— Ничего не нашёл — это не то же самое, что ничего нет, — сказал Шапошников.

— Именно, — согласился Алтунин.

Маршал снова открыл папку — на странице с записями Зуева. Читал долго.

— Этот политрук, — сказал он наконец. — Зуев. Он написал: «Тип знания — пережитой, а не прочитанный.»

— Так написал.

— И погиб раньше, чем закончил мысль.

— Рикошет. Случайный выстрел.

— Досадно, — сказал Шапошников. Тихо, для себя. Потом поднял взгляд. — Алтунин. Ты сам что думаешь?