«Сорок второй год. Первая неделя.»

И ничего больше.

Потому что первая неделя сорок второго — это было то, что он знал как самое начало самого тяжёлого. Не год страданий — год, после которого что-то ломается в человеке или не ломается. Он знал, что не сломается. Знал это умом. Но умом знать и жить — разные вещи.

Огурцов заглянул в дверь.

— Спишь?

— Не сплю.

— Холодно снаружи, — сказал Огурцов. Зашёл, сел на ящик у стены. — Минус двадцать семь.

— Знаю.

— Немцы тихо.

— Тихо.

Они помолчали.

— Рябов приходил, — сказал Огурцов.

— Когда?

— Час назад. Ты ходил проверять посты. Сказал: «Скажи Ларину — завтра в восемь, у меня.»

— По какому поводу?

— Не сказал. — Огурцов подумал. — Но лицо у него было такое, как когда он что-то знает и хочет сначала сам это переварить.

Я знаю это его лицо.

— Хорошо, — сказал Ларин. — Скажи часовым — в четыре смена.

— Скажу. — Огурцов встал. — Спи.

— Скоро.

Огурцов ушёл.

Ларин смотрел на пустую страницу после «Сорок второй год. Первая неделя.»

Написал ещё одну строку:

«Рябов — хороший человек.»

Закрыл тетрадь.

Лёг.

За стеной блиндажа был Ржев, мороз, фронт. В Москве Шапошников спал или не спал — неважно. Кратов делал пометки или не делал — тоже неважно. Всё это существовало отдельно от ночи, от блиндажа, от тетради.

Завтра в восемь — Рябов.

Это было конкретно.

С конкретного и начинается следующий день.

Рябов сказал в восемь утра, коротко:

— Сегодня к тебе приедет один человек. Из Можайска. Я не знаю кто — передали через связного вчера вечером. Только фамилию.

— Какую?

— Капустин, — сказал Рябов. — Звание — майор.

Я смотрел на него секунду.

— Хорошо, — сказал я.

Рябов смотрел на меня с тем своим выражением — аналитическим, без лишнего. Он умел читать реакции быстро и точно.

— Ты знаешь его.

— Знаю, — сказал я. — Первый ротный. С июня.

— Хороший человек?

— Лучший из тех, кого я видел, — сказал я. Это была правда, которую я говорил уже второй раз — первый раз тому капитану в Глушково, который вышел из Вязьмы с тремя людьми. Некоторые правды стоит повторять.

Рябов кивнул.