Я проплыл мимо купеческих судов, ошвартованных к каменным пристаням у обоих берегов. Это были большие, под тысячу тонн, каракки, длинные галеасы, маленькие каравеллы… На каждом десятки вертлюжных пушек калибром около дюйма, сейчас зачехленных. Члены экипажей разговаривали на разных языках, в том числе испанском. В предыдущую эпоху суда из тех краев сюда, если добирались, то очень редко. Я не видел ни одного.

Выше города я поджался к левому берегу. Где-то здесь должен браконьерствовать мой будущий слуга тринадцати лет от роду, рослый не по возрасту, худой, белобрысый и конопатый. На нем залатанная холщовая рубаха до колена, подпоясанная веревкой, и штаны до середины щиколоток. Босой и ноги в цыпках. Заметил его не сразу, потому что прятался за кустом. Рыбалка в реке без лицензии запрещена. У немцев надо платить за всё. Ловил не на удочку. Может быть, на закидушку или поставил небольшую вершу из ивовых прутьев.

— Эй, рыбак! Не прячься, я не из Любека! — крикнул я, заворачивая к берегу, и предложил: — Заработать хочешь? Помоги донести мои вещи до ближнего постоялого двора, только не самого поганого.

— На нашей улице плохих нет, — сообщил он, выбираясь из куста.

— Тебе лучше знать, — согласился я.

Когда лодка вылезла носом на мелководье, спрыгнул на берег и вытянул ее подальше от воды, чтобы не смыло волной. Надел кожаную портупею с саблей на левом боку и кинжалом на правом, закинул через плечо сагайдак, винтовку взял в левую руку, баул в правую.

— Бери весла, — приказал я, — а то лодку украдут.

— Днем вряд ли, много свидетелей будет, — возразил он. — Вот на ночь нельзя оставлять.

— Не знаешь, кому ее продать? — задал я вопрос. — Если найдешь покупателя, получишь десятую часть от ее стоимости.

— Конечно, найду! — радостно пообещал пацан.

— Как тебя зовут? — спросил я, хотя прекрасно знал.

— Ганс, — ответил, немного подумал и добавил: — Леммель.

После чего взял по веслу в руки и пошел впереди, постоянно оглядываясь, словно боялся, что я сбегу, оставив его без десятой доли от продажи лодки. Пацана очень интересовало мое оружие и особенно доспехи, такие необычные. Любопытство так и перло из него, но пока справлялся.

Улица пригородной слободы была вымощена булыжником. Недавно ее подмели. Раньше где-то здесь было ристалище и проходила грунтовая дорога, по обе стороны которой стояли одноэтажные деревянные дома с тростниковыми крышами. Теперь фахверковые двухэтажные, стены которых были как бы собраны из самых разных геометрических фигур, по большей части неправильных трапеций и треугольников.