По дороге из Любека в Гамбург неторопливо следует купеческий караван. Мне кажется, он раза в два длиннее тех, что ездили здесь в предыдущую эпоху. Мы с Гансом путешествуем на нынешнем немецком варианте дилижанса. У него два ряда сидений на пять человек каждое, но не напротив друг друга, а спиной. Есть подставка для ног. Можно спрыгнуть на ходу, пройтись и вернуться на свое место. Сверху крыша для багажа, заодно защищавшая от дождя. Впрочем, нам повезло с погодой, было не жарко и не холодно. Спинки немного наклонены внутрь. При некоторой сноровке можно покемарить. У моего слуги получалось, а у меня нет. Ганс или спал или болтал без умолку, восхищаясь или возмущаясь всем подряд, причем одно и тоже явление или предмет могли по очереди вызывать у него оба эти чувства. Этим напоминал мне Афоню из предыдущей эпохи. Я купил ему приличную одежду и деревянные сабо с веревочными завязками, чтобы своими лохмотьями не позорил меня. Старую одежду пацан отнес своей тетке, которая выкроит из нее что-нибудь для своего сына.

Остановки были на тех же самых местах, что и раньше, и торговали там тем же. Мне даже показалось, что одна из старых торговок молоком опознала меня, хотя так долго прожить не могла. Она с восхищением смотрела, как Ганс за три захода выдул целую глиняную темно-коричневую кринку молока, а потом умолол половину каравая из смеси пшеничной и ячменной муки. Употреблять эти продукты вместе, как это сделал я, у него не получалось.

В Гамбурге мы пересели на двадцатичетырехвесельный шкут, который вез в Прагу бочки с соленой сельдью из Дании. Кроме нас, плыла до Дрездена семья с пятью детьми, которые носились по кормовой части судна с утра до вечера, поэтому я проводил время на коротком полубаке, где лежал или сидел, глядя на проплывающие мимо, встречные галеры и баржи и леса, поля, деревни, города…На Эльбе тоже все было по-старому. Возле каждого приличного населенного пункта находился таможенный пост, где собирали плату за возможность проплыть мимо. Видимо, это было обязательным приложением к их статусу.