Он сел не сразу. Сначала оглядел сад, дом, темную полосу моря за дальними крышами, и лишь потом опустился в кресло и, сцепив пальцы на колене, посмотрел на нас обоих по очереди. Во мне в ту минуту поднялось почти физическое ощущение: сейчас прозвучит что-то крупное, старое и дурно пахнущее. Филипп Иванович, судя по лицу, чувствовал то же самое.

— Я возглавляю «английский» отдел во Втором Главном управлении, — сказал Красовников уже без тени курортной расслабленности. — Не первый год. По роду службы через меня проходят и старые разработки, и консерва, и архивы, и старые связи, которые вдруг начинают шевелиться. Псевдоним «Овация» мне знаком. Это не англичанин и не их кадровый сотрудник. Уверен, это наш, либо агент, либо действующий сотрудник.

Я почувствовал, как внутри все стало суше.

— Кто именно?

— Если бы я знал фамилию, не сидел бы тут спокойно, — ответил он. — Однако в картотеке «Овация» шел как особо чувствительный источник. Слишком умный и слишком информированный для инициативника.

— Другими словами, крыса высокого уровня, — сказал Измайлов.

— Именно. И самое мерзкое в таких людях то, что они почти никогда не продают все сразу. Они торгуют не спеша и строго дозировано. Сегодня одна фамилия. Через год — две. Потом маленькая деталь, после которой рушится целая линия.

Я сел на край скамьи и коротко пересказал все, что мы успели накопать после визита Холлоуэя: поднятый архив, донесение, медицинскую линию, фразу про какого-то Yank (янк), уверенного в действии препарата, и наш вывод о целенаправленном заражении Бланта под видом заботы. Красовников слушал очень внимательно, иногда уточнял даты, иногда просил повторить формулировку, иногда просто прикрывал глаза и держал паузу, раскладывая услышанное на свои внутренние полки в голове.

— С Блантом история особенно поганая, — сказал он, когда я закончил. — Старик давно был под наблюдением. Это понятно. Однако если его решили не просто дожать временем, а аккуратно подтолкнуть к могиле, то скорее всего, кто-то в Лондоне или рядом с Лондоном испугался возможности его повторной активации.

— Либо повторного контакта со старой сетью, — вставил Измайлов.

— Да. И вот тут псевдоним «Овация» начинает звенеть еще хуже.

— Объясни, — попросил я.

Роман Сергеевич перевел взгляд на меня.

— Неприятная история произошла еще с двумя нелегалами, работавших с чужими паспортами в Европе. Их провал в свое время выглядел грязно и нелепо. Долгое время считалось, что англичане просто хорошо сработали на внешнем наблюдении, подцепили один контакт, размотали второй и свели картинку. Но с некоторых пор, я в этом сильно сомневаюсь.