— Из-за жадности. Из-за страха. Из-за надежды дожать еще один пласт. Вы влезли нетогда и не туда, куда они рассчитывали, оживили двух стариков, англичане занервничали и полезли в старые сейфы. А когда лезут в старые дела в спешке, оттуда часто вываливается лишнее.

— Другими словами, мы их спровоцировали.

— Да. И надо признать, получилось весьма умело.

Измайлов слегка усмехнулся.

— Хоть кто-то сегодня оценил.

Тут на дорожке послышались шаги. Жанна Михайловна вышла из дома, и, увидев наши лица, сразу все поняла без объяснений. Она была женой разведчика слишком давно, чтобы путать мужское молчание после коньяка с мужским молчанием во время разговора по делам службы.

— Кабальеры, — сказала она спокойно, — либо вы сейчас идете в дом и делаете вид, что все у вас прекрасно, либо Лида через минуту сама придет сюда и начнет вытаскивать из вас правду.

Лидия из глубины гостиной тут же отозвалась:

— Жанна, я уже иду!

Мы трое одновременно поднялись. Роман тихо выругался под нос, потом взял себя в руки и вдруг улыбнулся той самой своей старой, живой улыбкой.

— Вот видишь, Филипп. Самая надежная наружка в нашей жизни по-прежнему домашняя.

— И самая беспощадная, — добавил я.

— Зато любимая, — сказал Измайлов и первым пошел к дому.

Вечер закончился внешне мирно. Мы еще сидели за столом, старики вспоминали Вену, слушали женщин, смеялись над давними мелочами, а Красовниковы в итоге и вовсе остались ночевать, решив, что поздно ехать обратно на пляж. Однако под этим домашним покоем уже лежала другая реальность. Я чувствовал ее весь остаток ночи, даже когда ушел к себе. Сад, терраса, голоса, коньяк, старые фотографии — все это теперь соседствовало в голове с одним словом: «Овация».

Утром я пришел к Филиппу Ивановичу рано. Он уже сидел на террасе, в светлой рубашке, с чашкой крепкого кофе и папкой на коленях. Море за дальними домами еще только набирало цвет, воздух был свежим, почти ласковым, и на секунду могло показаться, что день начинается обыкновенно. Я сел напротив и сразу начал говорить, не разогреваясь. За ночь «Друг» успел нарыть дополнительную информацию по Холлоуэю, по медицинскому фонду, в котором отчетливо просматривался американский след. Картина становилась все неприятнее и все интереснее.

— Последнюю сводку от «Друга» читали?

— Не успел…