Измайлов снял руку с колена, провел ладонью по влажному подлокотнику и ответил не сразу. Ему требовалась пауза. Внешне он оставался тем же, кем его знали в Москве: аккуратный аппаратчик с хорошими связями, с редким умением вовремя промолчать. Только я уже видел иную сторону, ту, которую обычный наблюдатель практически всегда упускал. Филипп Иванович нес в себе постоянное ожидание удара. Не нервное, нет, рабочее. Подобное выражение я видел у капитана подводной лодки TR-1700 перед выходом, когда маршрут похода уже определен, а в голове еще раз проходит весь поход от первого пеленга на маяк базы, до последней команды при швартовке по возвращению к родному причалу.

— «Овация», как мы вчера говорили изначально была упомянута в одном лондонском документе.

— сказал генерал.

— Да, я теперь понимаю больше прежнего, — ответил Красовников. — Но полноты картины у меня все равно нет.

— Сейчас моя очередь задавать вопрос… Что еще можете сказать об «Овации»?

— Первый раз, мы столкнулись с ним при подготовке одного культурного обмена. Формально все вращалось вокруг гастролей, приемов, списков приглашенных, редакторов, переводчиков, писателей и людей из Комитета по культурным связям. В действительности, мы через эту витрину проверяли доступ к лицам из политического круга, которым нравилось на подобных мероприятиях попадать под свет софитов, слышать аплодисменты, чувствовать себя любимцами страны. Отсюда и слово — Овация, управляемое восхищение публикой.

Измайлов непроизвольно подался вперед.

— Оригинально. Кто придумал?

— Не один человек, — сказал Красовников. — Можно сказать мозговой штурм. Под это направление была сформирована спецгруппа. Кто-то из старших в идеологическом блоке, кто-то из внешней разведки, пару человек из моего отдела, плюс технари из Девятого управления, отвечавшие за залы, акустику, проходы, охрану, телекамеры. В итоге получилась редкая смесь их тщеславия и нашего ремесла.

— Серьезный подход. Как это происходило?

— Берешь крупное публичное мероприятие, под него собираешь списки гостей, технический персонал, временные пропуска, схему посадки, машинный парк, радиосвязь, кухня, врачи дежурной бригады. На бумаге лишь концерт или юбилейное собрание, а внутри полный срез нашей элиты.

Я невольно отметил, насколько точно он описывает этот механизм. Любой большой прием в начале восьмидесятых давно перестал быть просто приемом. Туда стекалось много кого. Достаточно одному умному человеку собрать весь этот поток в папку, и на стол ложился живой снимок власти, с маршрутами, привычками, слабостями и личными симпатиями.

— Выходит, — сказал я, — «Овация» интересен не только нашей конторе, а многим, кто вращается вокруг подобных мероприятий?