Лазарев откинулся в кресле и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на мёртвые мониторы. Пять Витязей, двенадцать штурмовиков, два фургона поддержки. Всё это не могло замолчать одновременно. Не бывает таких совпадений.

— Подъезжай к особняку, — бросил он водителю.

— Это не по протоколу, — ответил тот, не оборачиваясь. — Пункт управления и старший офицер должны находиться на безопасном расстоянии от зоны операции.

— Вези, — Лазарев наклонился вперёд. — Я сам писал эти протоколы. Раз говорю ехать — значит ты молчишь и выполняешь.

— Так точно, — отчеканил подчинённый и завёл двигатель.

Фургон тронулся с места, набирая скорость по тёмной улице, и тут же затормозил. Наперерез им, на полной скорости, пронеслись несколько чёрных бронированных машин без опознавательных знаков. Они промчались мимо и скрылись в направлении особняка.

— Какого чёрта здесь происходит⁈ — Лазарев ударил ладонью по приборной панели.

Это были не его люди, не полиция и не имперская канцелярия. Это новый, неизвестный игрок в этом уравнении.

Лазарев принял решение за полсекунды:

— Оставайся здесь. Не двигаться, не выходить, ждать моих дальнейших распоряжений.

Он выскочил из фургона и двинулся вдоль стены ближайшего здания. Тень, карниз, простенок между домами, снова тень. Он двигался быстро, бесшумно и уверенно, и впервые за долгое время поймал себя на том, что улыбается.

Давно забытое ощущение. Не кабинетная работа, не экраны, не доклады, а живое поле, живая обстановка, живая угроза. Когда-то это было его жизнью. Особый отряд Третьего секретного подразделения Его Величества Императора, двадцать три года назад, когда капитан Лазарев с группой из восьми человек вытащил племянника Императора из османского плена, они прошли через сердце многотысячной армии турков, не потеряв ни одного бойца, и вернулись так же тихо, как и пришли. За ту операцию ему дали орден и звание, а ещё предложение перейти на работу в частный сектор, где платят втрое больше и не стреляют. Ну, почти не стреляют… Вот только задачи стали другими: корпоративный шпионаж, устранение конкурентов, зачистка бандитских группировок. Всё ради третьего сына Дмитрия Ковалёва, который не унаследовал от отца ни ума, ни терпения, ни стратегического мышления, зато унаследовал амбиции и ощущение вседозволенности.

Впрочем, это не имело значения. Лазарев служил не Роману — он служил роду Ковалёвых. Так было и так будет.