Маскарад, твою ж в пень. Такую форму я, конечно, тоже видел, но в местном музее МВД, когда согласовывал инсталляцию по своей биографии. Начальство тогда решило увековечить мою работу на Северном Кавказе в составе сводного отряда милиции, ну, я притащил снимки и пробитую пулей поясную фляжку. Прошёлся, помню, по залу у них, запомнился мне статный молодец-манекен, стоявший у входа, с табличкой: «форма образца сорок третьего года, была в ходу до сорок седьмого». Вместо петлиц уже погоны, тёмно-синее сукно, похожее на современное прокурорское, и вот эти бирюзовые, цвета волны, канты.

Вот только на манекене она выглядела музейным экспонатом, а на этих ребятах смотрелась так, как-то, что носят часто, используют в хвост и в гриву: с побелевшими швами и потёртыми локтями.

— Атас, менты! — заорал тот, что в тельняшке, и рука его метнулась под стол.

Другой из голенища выхватил финку. Кто-то схватился за бутылку.

В руке Тельняшки мелькнул «Вальтер». Он выхватил его споро, но всё равно вскинуть не успел. Получил сразу две пули в грудь.

Выстрелы ударили по ушам, в голове зазвенело — нет, точно не сплю. Тельняшка дёрнулся, и на груди, съедая полоски, расплылось красное пятно. Он удивлённо посмотрел вниз, будто не верил, что это и правда приключается с ним, и с грохотом повалился на дощатый пол. Пистолет, глухо стукнув о половицу, выскользнул из ослабевших пальцев.

Визг, крики! Девки бросились врассыпную. Музыкант нырнул под рояль — быстрей, чем суслик в нору.

— Всем лежать! — гаркнул один в форме и с пистолетом ТТ.

Контингент живенько попадал мордой в пол. Кто сам, а кому помогли прикладами и сапогами. У двоих милиционеров, а это несомненно были реальные менты, я своих за версту чую — были винтовки Мосина, у одного ППШ с узнаваемым круглым диском, и ещё трое вооружены пистолетами разных архаичных моделей. С ними несколько в гражданском, но тоже при короткоствольном оружии.

Нет, такое ни в одном сне не соорудишь.

Рояль замолчал, девки притихли. Только одна всхлипывала в углу, зажимая при этом себе рот ладонью.

— Так! Все на выход! — скомандовал усатый крепкий милиционер с капитанскими погонами.

Смуглое хмурое лицо, чёрные, с ранней сединой волосы, тяжёлый подбородок и пронзительные глаза, от которых урки отводили взгляд.

— Петухов! Кадочников! — крикнул он. — Марух здесь подержи. Следить, чтоб не выходили даже и носы попудрить. Остальных — на улицу!

— А музыканта куды?

— Сказал же, всех на улицу, кроме баб.

Милиционеров было с десяток, но на всю всю эту толпу их явно хватало.