Это как меня угораздило? Перед самой пенсией провалиться невесть куда и невесть в кого. И попробуй теперь докажи, что ты не рябчик.

Когда меня подтащили к капитану, тот остановился и с каким-то странным даже не удивлением, а, скорее, злорадством всмотрелся в моё лицо.

— Ба! Да это ж Кочерга, — он покачал головой. — А ты, стало быть, с Марьяновскими связался? Только же откинулся. И опять за старое. А я думал, ты после амнистии человечью жизнь на себя примеришь. Не по той дорожке топаешь, Кочергин. Тьфу ты…

— Да я… просто выпил лишку, — хмыкнул я, стараясь нагнать на себя честный вид. — Мне домой надо, родители ждут.

— Ага… Батю ты не знал, мать схоронил, совесть потерял. Богатая биография, прямо для стенгазеты.

После его слов в голове будто кинопленку запустили на ускоренной перемотке. Кадры мелькали один за другим, и я при этом всё понимал, всё схватывал, будто читал чужое личное дело, только все листы разом.

Алексей Фёдорович Кочергин. Двадцать пять лет от роду. Погоняло — Кочерга. Домушник, щипач, мелкий вор на подхвате у серьёзных жульманов. Две ходки, одна из них по малолетке. Вышел по амнистии сорок пятого. Мать умерла, пока сидел. Отец как ветер — вроде, есть, а вроде его и нет.

А сейчас, стало быть, июнь сорок шестого. Из окна сиренью несет… елки-палки, скорее на свежий воздух!

* * *

Наконец, всех выволокли на улицу. Возле рюмочной было темно, фонари не горели — то ли электричество экономили, то ли они уж давно не работали.

Рюмочная стояла по соседству с дощатыми бараками и пустырём, заросшим лебедой. Чуть поодаль булыжная мостовая тускло поблёскивала после недавнего дождя, ее проезжая часть была пуста. Пока нас строили рядком, мимо проскрипел тарантас, и мужичок в телеге, завидев вооружённый кипиш у рюмочной, торопливо хлестнул лошадку и поспешил убраться подальше. Оно и верно.

Нас выставили в ряд за рюмочной, у канавы. Я внимательно осмотрел своих «сотоварищей». С виду тёртые урки, наколки на пальцах, взгляды волчьи, будто не первый раз у стенки. Марьяновские, стало быть. Банда местная. После войны такие банды плодились, как жуки за баней — демобилизованные, лагерные, дезертиры, амнистированные, недобитки и бывшие полицаи. Куда ни плюнь, попадёшь в бандгруппу.

Капитан вытащил наган из кобуры, неторопливо прошёлся вдоль строя и остановился посередине.