Одет он был не по погоде. Пока его таскали, всё время кутали в спальник и одеяла, он помнил сухое тепло, помнил, как кто-то заботливо подтыкал края, чтобы не задувало. Сейчас на нём остались какие-то лохмотья в бурых разводах. Ветер пробирал до костей, заставляя мелко дрожать, пока его вели через площадку.

В ангаре куда его привели было чуть теплее, но главное, ему сунули в руки куртку и штаны. Куртка оказалась великовата, зато она была плотная, и с высоким воротником из какого-то меха. Штаны сначала показались маленькими, но сели в самый раз. Он оделся быстро, несмотря на то что пальцы ещё толком не гнулись.

Дождавшись когда он экипируется, его усадили в машину. Та рванула с места, скользнув шинами по льду, и он едва не слетел с жёсткой скамьи. Пришлось упереться ладонями в холодный металл. Везли недолго — минут двадцать. Он пытался сориентироваться, но через узкие окошки-бойницы видел только мелькание снега и серых развалин.

Машина затормозила. Его вытащили наружу, грубо поставив на ноги.

Перед ним стоял вертолёт с двумя винтами, торчащими из гондол по бокам.

Его провели по трапу, усадили на откидную скамью с продавленным поролоном. Рядом плюхнулись двое конвоиров. Двигатели взвыли, винты закрутились, разрубая воздух с мерным гулом, и вертолёт с натугой оторвался от земли.

Он смотрел в иллюминатор и не понимал ничего. Внизу плыли руины, потом лес из голых деревьев, потом снова руины. Конвоиры молчали, глядя в одну точку перед собой.

Летели долго, минут сорок. Он даже пригревшись, задремал ненадолго, но жёсткий толчок разбудил его.

Это был аэродром. Несмотря на то что уже темнело, он видел расчищенную полосу, на которой стояли два самолёта.

Первый — транспортный, угловатый, с высоким крылом и двумя моторами под ним. Фюзеляж его был короткий, квадратный в сечении, задняя рампа опущена. Наверное, он узнал бы его, если бы разбирался в авиации, но он не разбирался. Просто отметил про себя что машина не военная.

Второй — истребитель. Хищный, одноместный, с плавными обводами и скошенным назад крылом. Он стоял поодаль, и возле него возились техники в наушниках. Ф-16. Этот он узнал по силуэту — видел раньше по телевизору. Фонарь кабины отливал янтарём в свете фар.

Его повели к транспортному, завели в салон, нацепили наручники, усадили на какие-то ящики, закреплённые сеткой у переборки. Рядом устроились двое солдат, положив оружие на колени.

Рампа с гидравлическим стоном поползла вверх, отсекая свет прожекторов. Самолёт задрожал, вырулил на полосу и, взревев двигателями, пошёл на взлёт.

Он откинулся спиной к вибрирующему металлу и прикрыл глаза. Губы его дрогнули в едва заметной усмешке.