Глава 1

Возвращение в реальность началось с запахов. Пахло камфарой и ромашкой да прелым бельем. Открыть глаза получилось только с третьего раза.

Взгляд с трудом сфокусировался на беленом потолке. За окном был день, и сильно после обеда.

Тело отдалось болью. Суставы выкручивало, кости ломило, а в голове словно туман. Но при всем этом было как-то легче.

Попытка пошевелиться отозвалась тихим шорохом. Подо мной была, сухая простыня, хотя рубашка мокрой.

— О, пгоснулся! — раздался сбоку до боли знакомый, ехидный голос.

Сбоку на табуретке, подтянув колени к подбородку, сидел Яська. Мелкий шмыгнул носом и расплылся в щербатой улыбке.

— А мы уж думали, ты специально дгыхнешь, Пгишлый! Чтобы молитву не читать и без сладкого не стгадать! Отлично пгидумал, багыня небось уж и забыла…

Короткий и увесистый подзатыльник мгновенно прервал словесный понос. Яська ойкнул и потер затылок.

Из-за спины мелкого выросла хмурая фигура Кота. Лицо у него было серым, под глазами залегли глубокие тени.

— Не смешно, мелкий, — отрезал Кот. — После такого… бывает, и не просыпаются вовсе. Я видел.

Кот отвернулся и судорожно сглотнул.

— Пить… — выдавил я. Горло царапало.

Кот мгновенно развернулся. Он бережно приподнял мою голову. К пересохшим губам прикоснулся край кружки.

Кисловатый, прохладный клюквенный морс показался мне нектаром богов. Я пил жадно, захлебываясь и проливая красные капли на чистую рубаху, пока Кот не отвел кружку.

— Хорош, а то обратно пойдет, — выдал он.

Тут же подскочил Яська, ловко разворачивая бумажный квадратик.

— Вот, доктог велел, как очухаешься — сгазу погошок всыпать!

Мерзкая, невыносимо горькая дрянь обожгла язык, и мне пришлось сделать еще пару судорожных глотков морса, чтобы протолкнуть порошок в желудок.

Кот уложил меня обратно на подушку и заботливо, подоткнул края одеяла. А потом глянул на Яську.

— Чего застыл? Давай мухой к Владимиру Феофилактовичу! Скажи, очухался Сеня, пусть радуется.

Едва за мелким закрылась дверь, Кот сунул руку под табуретку и вытащил на свет стопку свежих, пахнущих типографской краской газет.

— Ты почитай, почитай, чего творится! — зашептал он доктор с утра принес!