'Вчера мне довелось стать свидетелем сцены, в которой казенная, бездушная машина столкнулась с истинным, не показным милосердием. Инспекционная комиссия, возглавляемая одним весьма почтенным, но очерствевшим в бюрократических баталиях отставным генералом, прибыла в сиротский приют имени Шаховского. Они шли туда казнить и гнать, ожидая увидеть грязь, воровство и порок. Они искали неправильные запятые в гроссбухах и крамолу в подвалах. Но вместо этого их встретил запах свежеиспеченного хлеба. Их встретили румяные, сытые лица мальчишек и мерное, умиротворяющее жужжание швейных машин, за которыми юные сироты своим честным трудом прокладывали себе дорогу в жизнь.Председатель комиссии свирепел. Ему нужна была жертва. И когда казалось, что гроза неминуема, двери распахнулись, впуская с морозной улицы простого извозчика.

То, что прозвучало дальше, заставило замолчать даже самых циничных чиновников. Выяснилось, что один из воспитанников приюта — юноша, стоявший перед комиссией и принимавший на себя все генеральские удары — совершил поступок, достойный первых христиан. В глухую, смертельную метель он бросился под мост Фонтанки за выброшенным младенцем. Он снял с себя последнее пальто и укутал крошечную жизнь, рискуя замерзнуть насмерть.

«Почему не сдали в околоток⁈ Зачем принесли сюда⁈» — кричала на него бюрократия, требуя соблюдения параграфов и инструкций. «Какой околоток в такую пургу? — ответил юноша. — Я достал ее, я за нее в ответе».

В этих простых, грубых словах мальчишки оказалось больше Бога и больше любви, чем во всех уставах попечительских ведомств вместе взятых. Он защищал спасенную им жизнь до последнего. И это не метафора. Стоявший перед нами юноша был смертельно бледен. Его била тяжелейшая лихорадка после переохлаждения, но он держался на ногах исключительно силой воли, защищая свой дом и своих товарищей. Он рухнул без чувств на выскобленные половицы ровно в тот момент, когда комиссия, посрамленная этой святой правдой, отступила. Глядя на этого лежащего в беспамятстве подростка, я думал лишь об одном: пока в наших людях живет такая жертвенная способность к состраданию, Россия не замерзнет ни в какую метель'.

— Там еще есть, — Кот с невозмутимым видом снова потянулся к стопке, зашелестев страницами.

Он сунул мне в руки тонкий листок юмористического журнала.

Я громко, мокро шмыгнул носом, и сфокусировал взгляд.

Статья, подписанная едким псевдонимом Новый Свифт, называлась «Блистательная виктория генерала З*, или Осада сиротских нужников».

'Столица может спать спокойно, господа! Государственные устои надежно защищены от самой страшной, самой коварной угрозы — малолетних сироток в коротких штанишках! Вчера инспекторская комиссия под предводительством одного весьма грозного отставного генерала провела беспрецедентную по своей отваге военную компанию в приюте Шаховского.