— Смотрите, как бы ваша правда и ваши слова не стали для вас последними, — усмехнулся Сазонов. — Мы ещё вернёмся. До свидания.

Он козырнул и вышел. Через минуту за окном взревели моторы — машины уехали.

Но на заводе осталась особая рота охраны, сказали это личное распоряжение самого Сталина, чтобы с Максимом ничего не случилось.

Максим стоял у окна, сжимая кулаки. Руки дрожали. Он знал, что это только первый круг. Ежов будет давить, искать слабые места. Но времени на раскачку нет.

В дверь постучали. Вошёл Берг.

— Уехали? — спросил он.

— Уехали, — ответил Максим. — Но вернутся. Поэтому работаем в три смены. С сегодняшнего дня.

— А как же ночные графики? Люди устали.

— Люди будут получать двойную оплату и горячее питание. Я думаю это будет отличной мотивацией, но в любом случае нам нужно больше рабочих, как можно больше. Организуйте. И проследите, чтобы в цех «К» никто посторонний не совался. Даже свои.

Берг кивнул и вышел.

Через час Максим стоял в цехе, где Кошкин и Морозов колдовали над первым серийным Т-34. Танк выглядел могучим, но Максим знал, что это ещё не предел.

— Михаил Ильич, — окликнул он Кошкина. — Как машина?

— Идёт, — ответил тот, вытирая руки ветошью. — Двигатель ровный, ходовая пока не подводит. Но нужно усиливать подвеску. На полигоне катки выдерживают, а в поле, по грязи…

— Усилим, — кивнул Максим. — И вот ещё что. Я думаю о модернизации. Более мощная пушка, усиленная башня.85 калибр. И танк будет Т34–85 — кодовое название, если хотите.

Кошкин поднял бровь.

— Откуда цифра? Семьдесят шесть — это пока предел. Восемьдесят пять — это новый калибр. Таких пушек ещё нет.

— Будут, — твёрдо сказал Максим. — Мы их сделаем. Или закажем у Грабина. Главное — заложить башню с запасом. Чтобы через год не переделывать всё заново.

Морозов, стоявший у стапеля, подошёл к ним.

— А если поставить дизель мощнее? — спросил он. — В-2 пока пятьсот лошадей, но можно форсировать.

— Можно, — согласился Максим. — Но сначала отработаем этот. Надёжность важнее скорости. Война — это не гонки.

Они проговорили ещё час. Кошкин записывал, кивал, иногда спорил. Морозов чертил наброски прямо на полу мелом. Максим чувствовал, как дело движется. С такими помощниками можно свернуть горы. Хотя какие они помощники, это он тут помощник, укравший их танк.