Они стояли, обнявшись, а вокруг гудела толпа, играл духовой оркестр, кто-то кричал речи. Максим чувствовал, как от всего этого кружится голова. Ещё неделю назад он был просто инженером из Сибири, а теперь — герой всесоюзного масштаба. Но внутри уже зрела горечь. Эта слава была фальшивой. Она не стоила той цены, которую предстояло заплатить.

Потом был митинг. Выступали партийные руководители, рабочие, инженеры. Максима просили сказать речь. Он вышел к трибуне, посмотрел на море лиц — усталых, но радостных, верящих в лучшее.

— Товарищи, — начал он. — Мы сделали танк. Но это только начало. Нам предстоит огромная работа. Спасибо вам за веру, за поддержку, за труд!

Ему аплодировали стоя. Максим спустился с трибуны и почувствовал, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Дорога, встречи, эмоции — всё смешалось в один клубок.

Он отошёл в сторону, вытер со лба пот. К нему тут же подскочил Берг.

— Максим Сергеевич, вы как? Держитесь?

— Держусь, — глухо ответил Максим. — Но сил нет.

— Потерпите, сейчас домой поедем.

В этот момент из толпы вынырнул Громов, хлопнул Максима по плечу.

— Егоров! Завтра же в цех — покажешь, как танк в Москву гнал. Внутри всё расскажешь! Мы тут соскучились по настоящему делу.

— Обязательно, — пообещал Максим, хотя внутри всё сжалось.

Домой они вернулись только к вечеру. В комнате было чисто, уютно, пахло пирогами. Наталья накрыла стол, зажгла новую лампу. Ванятка вертелся рядом, показывая свои рисунки и требуя рассказов о Москве.

— Потом, сынок, — сказал Максим, погладив его по голове. — Завтра всё расскажу. А сегодня дайте отдохнуть.

Ванятка обиженно надулся, но Наталья быстро уложила его спать. Когда мальчик уснул, они остались вдвоём. Сидели на кухне, пили чай, молчали. Но молчание было тёплым, родным.

— Я так боялась, — призналась Наталья. — Каждый день думала о тебе. По радио слушала, газеты читала. Когда сказали, что вы в Москву въехали, я чуть с ума не сошла от радости.

— Всё хорошо, — ответил Максим, беря её за руку. — Теперь я дома.

— Надолго?

— Не знаю, — честно сказал он. — Работы много. Очень много. Но вы теперь всегда со мной.

Она вздохнула, прижалась к его плечу.

— Я понимаю. Ты теперь не просто мой муж, ты — человек страны. Ты нужен всем.

— Вам в первую очередь, — возразил он. — Всем остальным — потом.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Глупый ты, но самый лучший, самый любимый!