Потом они лежали в темноте, обнявшись. И вдруг Наталья сама потянулась к нему, залезла сверху, обхватила руками, прижалась всем телом. Никогда прежде она не была такой смелой, такой жадной. Максим не сопротивлялся. Им было очень хорошо — так, как бывает только после долгой разлуки, когда скучаешь невыносимо.

Он ещё не знал, но именно после этой ночи в Наталье зародится новая жизнь. Пока они лежали, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу, где-то в глубине её тела уже начиналось чудо.

— Спи, — прошептал Максим, целуя её в висок.

Наталья уснула почти сразу — глубоко, спокойно, без снов. А Максим лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Усталость отпускала, но мысли не давали покоя.

Ночью он не спал. Лежал и прокручивал в голове разговор со Сталиным. Каждое слово, каждый взгляд. Вождь сказал тогда: «Стране нужно многое. Но главное — танки. Всё остальное — потом».

Значит, так будет. Только то, что нужно сейчас. И никакой «сказки». Никаких лишних чудес.

Максим провёл рукой по груди, где под кожей всё ещё угадывался странный узор — след того разряда, что перенёс его сюда. Символ того, что он — чужой в этом времени. И должен быть очень, очень осторожен.

Только танк. Только пушка. Только то, что умещается на гусеницах.

И никаких больше фанфар и хвалебных отзывов!

Он встал, подошёл к окну. За стеклом занимался рассвет. Летний, тёплый, но какой-то тревожный.

Утром, едва позавтракав, Максим отправился на завод. Петров уже ждал его в кабинете, разложив на столе кипу бумаг.

— С возвращением, герой, — улыбнулся он. — Теперь работать будем?

— Будем, — кивнул Максим. — Но есть одно условие.

— Какое? — насторожился Петров.

— Никакой больше славы. Никаких газет. Никаких речей. Всё, что мы делаем, отныне — секретно. Чем меньше о нас знают, тем дольше проживут наши солдаты.

Петров задумался, почесал затылок. Он не ожидал такого поворота от только что прославленного героя.

— С твоим мандатом от Сталина спорить не буду, — сказал он. — Но люди-то хотят знать, что строят. Без пафоса работать тяжелее.

— А вы скажите им правду, — ответил Максим. — Скажите, что это нужно для будущего. Что кругом много шпионов, в том числе на наших заводах. Что каждый лишний звук, каждая лишняя фотография могут стоить жизни людей… Они поймут.

Петров вздохнул, но спорить не стал. Он уже привык, что Егоров видит дальше и глубже.

Максим протянул ему лист, исписанный убористым почерком. Там были станки, материалы, оборудование, и — отдельной строкой — люди. Всего несколько фамилий, самых важных.

— Это кто? — спросил Петров, указывая на список.